"Где прислуга?" закричали они; "приготовьте скорей просторную комнату, чистую, хорошую!"
Скоро подошел к нам один из "распорядителей гостинницы," в одной руке держа метлу, в другой большую чашку с водою, а в зубах ключ. Наши проводники тотчас у него все отняли.
"Пусти нас; мы сами хотим служить нашим сиятельным друзьям; вы, трактирные слуги, делаете все в половину, потому[86] что делаете это из-за денег". И они начали мести и суетиться. Когда все было убрано мы вошли в залу и на канг; Китайцы же, будто из почтения к нам, уселись на полу. Подали чай, и в то же время вошел в комнату молодой, прилично одетый господин приятной наружности; он нес что-то в шелковом платке, который держал за все четыре конца. Старший из проводников, худой, с продувными глазами, сказал:
"Господа ламы, этот молодой человек сын хозяина, у которого мы служим. Он видел, как вы проезжали и поспешил послать сына осведомиться, благополучно ли вы доехали".
Молодой человек положил платок на стол и сказал: "Вот пирожки к чаю; мой отец велел сварить для вас дома рис. Не откажите после чаю пожаловать на скромный обед в наше бедное жилище".
"Но для чего вы смущаете сердца ваши, заботясь об нас?"
"О, смотрите, как ваши слова заставляют нас краснеть!" сказали Китайцы. -- Вошедший хозяин прекратил поток всех этих лживых вежливостей.
"Бедные Монголы, как обдирают вас, если попадаете в руки таких негодяев!" сказали мы друг другу по французски, к величайшему удивлению трех мошенников.
"В какой части Монголии лежит знаменитое царство, где живут ваши сиятельства?"
"Наша бедная семья живет не в Монголии, мы не Татары", ответили мы.