"А, вы не Монголы? Да, да, мы об этом догадывались; Монголы не имеют такого величественного вида, их осанка не так благородна. Можно спросить, где ваша уважаемая родина?"
"Мы с запада; наше отечество далеко отсюда".
Старый плут повел тогда такую речь: "И так, вы с запада? Да, да, мне это казалось с первого взгляда. Эти молодцы мало видели, и не узнают людей по физиономии. Вы из Запада; я хорошо знаю ваше отечество и несколько раз ездил туда".
"Очень рады, что наша родина знакома тебе; тогда ты, конечно, понимаешь и наш язык?"
"Это-то нет; я плохо понимаю, но из десяти слов все-таки пойму три или четыре. Говорить-то я вовсе не умею, но это ничего назначит; вы хорошо говорите по монгольски и по китайски. А в вашей стране такие умные головы! Я имел много дел с[87] вашими земляками; они дают, мне всегда разные поручения, когда приезжают в Синий город".
Нельзя было сомневаться в видах наших услужливых друзей и мы решили избавиться от них. Когда мы кончили чай, они низко поклонились и пригласили нас к себе обедать. "Рис готов, милостивые государи; начальник нашего торгового дома ожидает вас".
Мы ответили им очень серьезно: "Послушайте нас, мы скажем вам умные речи. Вы потрудились сыскать нам гостинницу, это хорошо; вы это сделали по своему желанию. Вы слишком услужливы и ваш хозяин также, приславший нам печенье. Видно, вы очень добросердечные люди; иначе, чтобы вас побудило служить чужим? Теперь вы нас приглашаете к себе обедать, и это также хорошо; но с нашей стороны не годится принять ваше приглашение. Есть у незнакомых противно китайским обычаям и то же не принято на западе".
Плуты совершенно разочаровались; это видно было по их лицу. Мы же продолжали: "Поэтому мы не пойдем в вашу лавку и вы извините нас перед вашим хозяином, и поблагодарите его от нашего имени за внимание. Перед отъездом мы сделаем некоторые покупки, быть может, зайдем и к нему. Теперь же мы пойдем в этот турецкий трактир и там закусим".
"Очень хорошо, очень хорошо, трактир славный", сказали, они с досадой. Все встали и отправились: мы в ресторан, а они сообщить своему хозяину печальный исход их предложений.
На самом деле Китайцы во всем очень гнусно надувают Монголов. Последние самые простые и добродушнейшие люди во всем мире, откровенны и не злы. Как только Монгол попадает в город, толпа Китайцев тотчас окружит его и один из них непременно тащит в свои дом. Он предлагает ему чай, присмотрит за его скотиной, окажет ему всякие услуги и любезности, наговорит ему тысячу льстивых фраз и величает сына степей. Все это производит на Монгола, честного и не предполагающего обмана в других, приятное впечатление; он принимает слова за наличные деньги, радуется, что нашел таких прекрасных людей, таких " агату " (братьев), которые избавляют его от труда продажи и покупки и еще даром дают ему обед. Он думает, что они бы этого не сделали, не тратились бы так много, еслиб имели в виду надуть его. Но Китайцы с самого[88] начала своими плутнями и бесстыдством опутывают Монгола так, что он не вырвется из их рук: они угощают его водкою и напаивают до пьяна; три четыре дня он пьет, ест, курит, а между тем плуты продают его скотину по любой цене и закупают для него вовсе не нужные ему вещи! Он конечно платит за все в тридорога, а они уверяют его, что он очень дешево купил. Монгол пожалуй, и очень доволен великодушием Китайца и, приезжая в город, другой раз опять попадается в их сети. Такие-то китайские промышленники хотели опустошить и наши карманы; но на этот раз они ошиблись.