Лоскутные лавки находятся и в маленьких городах; они получают платье от Танг-пу, т. е. домов, где дают деньги под залог разных вещей, и хозяева которых большею частию не в состоянии выкупить их. Мы исходили все лоскутные лавки Синего города и купили наконец два тулупа из овчин, крытые сукном, когда-то имевшим желтый цвет. Тулуп г-на Гюка был ему очень длинен, а тулуп г-на Габэ короток; но нечего было делать! Потом мы купили еще две лисьи шапки, и взяв все под мышку, отправились в гостинницу "Трех совершенств".

Ку-ку-Готэ, Синий город, имеет важное значение в торговле, благодаря своем многочисленным монастырям, пользующимся большою славою по Монголии, и привлекающим туда людей из отдаленнейших концов страны. Торговля здесь преимущественно татарская: Монголы пригоняют большие стада лошадей, рогатого скота, овец и верблюдов; также привозят кожи, грибы и соль -- это все, что они получают от своих степей. В обмен же берут кирпичный чай, различные мануфактурные произведения, седла, курительные палочки для сожигания перед истуканами Будды, овсяную муку, пшено и разные кухонные принадлежности.[92]

Но в особенности Ку-ку-Готэ знаменит своими верблюжьими ярмарками. На площадь, куда стекаются все главные улицы, выводят продающихся животных. Она похожа на поле, изрытое плугом в гряды, потому что животные привязываются в ряд, тянущийся вилообразно с одного конца площади до другого; большие верблюды стоят на возвышении и кажутся потому гигантской величины. На этом базаре страшный шум: продавцы кричат, расхваливая животное, покупатель торгуется и спорит; верблюдам сжимают морды и они страшно ревут. Сила верблюда пробуется тяжестью, с которою он в состоянии приподняться; если он подымает ее, то, по общепринятому мнению, такую же тяжесть он может носить. Есть еще другая проба: человек становится верблюду на задние ноги и держится крепко за длинные волосы заднего бугра; когда верблюд может подняться с ним, то он очень силен. Верблюжья торговля идет при посредстве барышников; без них торг не состоится. Они выторгуют, прибавят, словом, они ведут торговлю. Эти посредники ездят с одной ярмарки на другую. Они очень хорошо понимают дело, говорливы и ловки, и никто не перехитрит их. Когда животное понравится покупателю, начинается торг; тут маклера немеют и дело оканчивается знаками. Они берут друг друга за руку и под длинными рукавами делают пальцами знаки, сколько хотят взять или дать; согласившись в цене, маклера обеих сторон отправляются в трактир, угощаются там на счет покупателя и потом получают еще за свои хлопоты денежное вознаграждение.

В Синем городе находятся пять больших и пятнадцать меньших монастырей; в каждом из больших живут не менее 2,000 монахов. Без преувеличения можно полагать, что в одних монастырях этого города живут до 20,000 лам! А сколько еще живут рассеянно по городу, пропитываясь торговлей и перепродажей лошадей; их число неизвестно. Самый красивый из монастырей, это "Пяти башен". В нем живет Гобильган, т. е. верховный лама, сравниваемый с существом Будды и совершивший уже несколько раз переселение души своей. В настоящее время трон его находится на том же алтаре, который занимал прежде Гуйсон-Тамба. Он получил это место по очень странному случаю.

Император Ханг-Ги, во время одного военного похода против Элетов, завернул в Ку-ку-Готэ. чтобы навестить[93] Гуйсона-Тамбу, бывшего тогда начальников монастыря "Пяти башен". Монах принял императора, не встав перед ним и не сделав ему никакого знака уважения. Ханг-Ги подошел к нему ближе, чтобы говорить с ним. Но в то же время один Киан-Киюн, т. е. высший военный мандарин, возмущенный его непочтительностью к императору, быстро подошел к нему, обнажил саблю и одним ударом убил Гуйсона-Тамбу, свалившегося с своего трона.

Весть об этом поступке быстро разнеслась по всему городу; монахи главного и других монастырей восстали, взялись за оружие и жизнь императора, имевшего при себе лишь незначительный конвой, была в большой опасности. Он публично порицал поступок своего Киан-Киюна, стараясь смягчить этим ярость монахов. Но мандарин говорил:

"Если Гуйсон-Тамба не был живым Буддой, почему же он не поднялся с своего места перед повелителем всего мира? когда же он был живым Буддой, он должен был знать, что я убью его".

Опасность ежеминутно возрастала и император спасся только, переодевшись в платье простого солдата и убежав в свою армию, стоявшую недалеко от города. Но большая часть, его дружины была умерщвлена, в том числе и смелый мандарин.

Монголы хотели воспользоваться всеобщей тревогой. Вскоре после этого события они разгласили, что душа Гуйсона-Тамбы переселилась в стране Хальхасов, взявших его под свою защиту и поклявшихся отомстить его убийство.

Ламы Великого Курэна горячо взялись за дело; они сняли с себя красные и желтые кафтаны, и надели траурные, чтобы не ослабить воспоминание об убийстве в Ку-ку-Готэ; они не стригли более ни волос, ни бороды. Все это произвело страшное волнение между Монголами и только таланты великого человека, как император Ханг-Ги, могли предотвратит подымавшуюся бурю. Он вошел в сношения с повелителем Тибета, Тале-Ламою, употребившего все свое значение для успокоения монахов; а в то же время император послал свою армию против хальхасских царей, чтобы удержать их в повиновении. Мало по налу волнение стихло; монахи снова надели желтое и красное платье, и только на воротниках, в память этого убийства, носили черную нашивку; хальхасские монахи носят ее по сие время.