Мы приплыли к другому берегу после долгой, не безопасной езды, где Самдаджемба давно ожидал нас. Солнце уже заходило; мы бы охотно остались тут ночевать; но нужно было проехать еще милю до сухого места. Мы так устали, что у нас не было ни силы, ни охоты сварить себе овсянку. Мы съели горсть поджаренного пшена с холодною водою, помолились Богу и, разостлав козлиные шкуры, легли спать.
ГЛАВА VIII.
Земля Ортусов или Ордосов. -- Оседлость и песчаные степи. -- Форма правления у монгольских народов. -- Дворянство. -- Невольники. -- Ламайский монастырь. -- Выбор и посвящение живого Будды. -- Монастырские правила и учение. -- Буря. -- Монгольская свадьба. -- Многоженство и разводы. -- Монгольские женщины.
Проснувшись на другое утро довольно поздно, мы вышли из шатра и окинули взором страну, в которой теперь находились. Вид ее был довольно пустой и печальный, но по крайней мере были на суше. Мы находились в песчаных степях Ортуса.[113] Страна отведена семи отрядам и разделена на столько же областей. От запада до восточной границы в ней будет около 50, от скверной до южной -- до 35 миль. С востока, севера и запада окружает страну Гоанг-Го, с юга -- большая каменная стена, отделяющая ее от Китая.
Эта страна служит местам столкновения разных народов и партий при всяком политическом перевороте в Китае; и в ней часто бывали кровопролитные войны. От десятого до двенадцатого, столетия она находилась под властию царей Гиа, происходящих от Ту-па-Монголов, в земле Си-Фан. Их столица, Гиа-Чеу, лежала у подножия Алешанских гор, между Гоанг-Го и каменной стеной; теперь она зовется Нинг-Гиа и принадлежит в провинции Кан-Су. В 1227 году эта страна была, завоевана Джингис-ханом, основавшим династию Юэнь, т. е. настоящую. Когда же Монголы были прогнаны из Китая династией Мингов, Ортусы подпали власти чакарского хана. Последний в 1635 году признал верховную власть манджурской династии; Ортусы последовали его примеру и теперь платят дань Китаю. Когда император Ханг-Ги, во время одного военного похода против Элетов, В 1695 году, пробыл довольно долго в стране Ортусов, он писал об ней сыну своему, оставшемуся в Пекине:
"Я до сих пор совершенно не знал. Ортусов Это очень образованный народ, почти ничего не потерявший из старинных монгольских обычаев. Все его князья живут между собою в полном согласии и не знают отличия; между моим и твоим. Вор у них неслыханное явление, хотя их лошади и верблюды часто пасутся без всякого надзора. Если случайно лошадь заблудится, то Ортус, к которому она приходит, кормит ее до тех пор, пока не найдется собственник; лошадь возвращается ему без всяких возмездий, Ортусцы очень хорошие скотоводы, почти все их лошади смирны и тихи. Чакары, живущие севернее Ортусцев, отличаются успешным обучением лошадей; я, однакож, думаю, что Ортусцы в этом отношении еще превосходят их. Но не смотря на это преимущество они не так богаты, как другие Монголы".
Все, сказанное тогда императором, вполне согласуется с нашими наблюдениями и мы нашли, чти со времен Ханг-Ги не произошло никаких особенных изменений.
В местности, по которой проезжали мы в первый день, видны была следы китайских рыбаков, кой где и обработанная[114] земля; но поля эти были крайне бедны. Здешние обыватели -- смесь Китайцев и Монголов -- не так прилежны и трудолюбивы как первые, и не так добродушны и просты, как другие. Они живут в неопрятных хижинах, устроенных из сплетенных ветвей и покрытых землею и навозом. Жажда принудила нас завернуть в одну из подобных хижин и мы убедились, что и внутренность их не чище наружности; хозяева и животные вместе валялись в грязи. Хижины эти стоят гораздо ниже монгольских шалашей: в последних, по крайней мере, люди не валяются в воловьих и овечьих нечистотах. Песчаная почва хорошо родит пшено и гречиху, также конопли, которые растут очень высоко. Во время бытности нашей хлеба уже были сняты, но во многих местах оставались еще колосья, и по ним мы могли судить, как крепки и полны эти растения. Хлебопашцы Ортуса не вырывают конопли из земли с корнями, как это делают Китайцы, а скашивают их так, что остаются нижние части стеблей; это было очень тягостно для наших верблюдов, но выгодно для нас потому, что к вечеру всегда находили отличное топливо.
На другой день мы уже опять попали в местность, поросшую травою, если так можно выразиться о гладкой, сухой и неплодородной стране, как Ортус. Все пространство, которое только может обнять глаз, пусто и без зелени, скалистые овраги чередуются с рухляковыми (Глина в смеси с углекислою известью.) холмами или равнинами, по которым ветер расстилает во все направления мелкий, легкий песок; травы не видать нигде; только кой где торчат сухой дерн и тощий папортник, вонючие и покрытые пылью. В некоторых лишь местах на этой дурной почве, произрастают не многие злаки, но они очень ломки и так низко стелятся по земле, что бедный скот, прежде чем достанет этот тощий корм, должен вытереть мордою покрывающую его пыль. В этой бедственной местности Ортуса мы скучали даже по болотам Гоанг-Го; там, по крайней мере, не было недостатка в воде, здесь же положительно не встретишь ни ручейка, ни родника; в немногих колодезях нашли мы только вонючую, тинистую воду. Ламы Синего города все это предсказали нам, и мы по их совету запаслись двумя мешками для воды, которые нам очень пригодились; мы их везде наполняли свежей водою, где только находили ее, и очень берегли этот драгоценный напиток. Тем не менее,[115] однакож, мы и наши животные часто терпели большую жажду; корм был, тоже скуден, и скот значительно отощал; лошадь особенно приуныла, и печально опустила голову; верблюды же еще кой-как плелись во своих длинных ногах, но горбы их висели словно пустые мешки.
Но если в пустынях Ортуса чувствуется большой недостаток в воде и хороших пастбищах, то нельзя сказать того же и относительно дичи; там в изобилии находятся серые белки, жёлтые, очень быстрые козы и фазаны с прекрасными перьями. Зайцы до того не пугливы, что почти не убегали перед нами, но садясь на задние лапки, навострили уши и глядели на нас. Это объясняется тем, что Монголы очень редко охотятся.