Ортусцы не имеют таких больших стад как Монголы Чокара и Гешектена, где великолепные пастбища. Их лошади и рогатый скот очень тощи; козы, овцы и верблюды имеют несколько лучший вид, потому, что едят тоже растения, пропитанные селитрой; тогда как; лошади и волы любят только сочные растения и чистую воду. Ортусы хорошо знают свою жалкую землю и потону живут очень бедно. Шатры большею частию делаются из деревянных шестов, обвешиваемых войлочными лоскутами или козьей шкурой, все пасмурно и крайне нечисто, так что едва можно верить, что это жилище человека. Как только пришлось нам ехать мимо такого шатра, нас обступала целая толпа бедных жителей; они падали ниц, валялись по земле и чествовали нас самыми лучшими именами, лишь бы выпросить милостыню. Мы сами были бедны, ню не могли однакож не подать таким людям и наделяли их чаем, овсяною мукою, поджаренным пшеном, а иногда и бараньим жиром. Более этого мы сами не имели.
В Монголия по всем направлениям находятся значительные пространства, богатые водою и хорошими пастбищами, но совершенно пустые. Чем же объяснить себе, что Ортусы не переселяются туда, а остаются, на своей печальной родине? Ответ этот находится в законах этой земли. Монголы народ кочующий и постоянно передвигаются, но только не переступая границ своего отечества: они раз навсегда должны быть подданными своего государя и повелителя. Не должно забывать, что у Монголов господствует рабство. Последующее уяснит, какою степенью свободы пользуется этот народ в своих пустынях и степях.
Монголия распадает на многие области, управители которых подвластны китайскому императору; он, как известно, Ман-джур,[116] татарского происхождения. Управители эти носят титла, соответствующие европейскому -- царь, князь и т. д., властвуют в своей земле самовольно, и никто не имеет нрава претендовать на них; только китайский император считается верховным властителем над ними. Междуусобные споры этих управителей решаются при пекинском дворе и никогда не случается, чтоб эти монгольские князья подчиняли себе друг друга, как это бывало в Европе, в средних веках. Они обязаны ежегодно изъявлять свою покорность "сыну неба и повелителю земли"; но также установлено, что "Великий Хан" отнюдь не имеет права лишить Права какую нибудь из этих господствующих фамилий. Он может при известных, обстоятельствах удалить или совершенно устранить князя, но он обязан заместить его одним из сыновей; ибо право властвовать составляет неотъемлемое достояние и кто хотел бы оспаривать его, считается преступником.
На север от Пекина лежит царство, князь которого обвиняем был заговорщиком против императора. Высшее судилище признало его виновным, не выслушавши даже обвиняемого; решение гласило; " укоротить его у обоих концов тела ". Согласно духу закона, решение это означало: обезглавить преступника и отрубить ему ноги. Князь однакож успел подкурить значительными суммами исполнителей приговора, и они поступали по буквальному смыслу закона, т. е. срезали с головы косицу, а с ног подошвы обуви; таким образом, разумеется, он был укорочен у обоих корцов тела. Исполнители написали в Пекин, что царский приговор исполнен в точности, и этим дело покончилось. Князь однакож должен был уступить свое место сыну.
И так, раз навсегда установлено, что право царствования остается неотъемлемым достоянием фамилии; но нет положенных законов о наследии, и также не совершенно изъяснены отношения владетелей к императору: своеволие последнего часто берет перевес над законом и происхождением. На самом деле у императора никто не может оспаривать права делать то, что ему угодно, и при недоразумениях и спорных пунктах одна только сила решает дело.
Некоторые известные фамилии в Монголии, состоящие в родственных связях с царствующими, образуют класс дворянства, или, если так можно выразиться, касту патрициев. Только этой касте принадлежат все поземельные собственности. "Благородные" ( Таи-тси ) имеют на своих шапках по голубой пуговице, 117] из их среды царь выбирает министров, обыкновенно числом трех. Такой сановник, именуется Тудзе-лактси, т. е. "предлагающий свои услуги" или "уже служащий". В силу своего сана он имеет право носить на своей шапке красную пуговицу (стееклянный шар). Под началом Тудзе-лактси находятся Тушемэли, чиновники, которым поручаются отдельные отрасли правления; у последних находятся писари и толмачи, знающие языки монгольский, манджурский и китайский. Других чиновников нет.
Севернее пустыни Гоби, в хальхасской стране, область, исключительно обитаемая Таи-тсами; их считают потомками монгольской династии, основанной Джингис-ханом, властвовавшей от 1261-1341 года. Все члены этой семьи, во время низвержения с себя Китайцами чужеземного ига, бежали в Хальхас и поселились в одной из ее областей. Там они опять стали теми, чем были их предки, т. е. номадами. Эти Таи-тси в совершенной свободе и независимости, никому не обязаны платить дани и не признают никакого господства над собою. Этот, богатый стадами, народ, сохранил еще совершенно чистые, неискаженные патриархальные нравы.
Все Монголы, не принадлежащие к княжеским фамилиям или благородным -- рабы, находящиеся в совершенной зависимости от своих господ. Они должны платить им дань кожами и ходить за их скотом; однакож им позволено иметь и собственные стада. Но рабство Монголов не носит на себе печати суровости и жестокости. Благородные почти ничем не отличаются от рабов: все они живут в шатрах, все -- кочующие скотоводцы. Благородный не живет пышно и роскошно и таким образом не многим отличается от бедного. Когда раб входит в шатер своего господина, последний угощает его чаем с молоком, оба курят и меняются трубками. Молодые рабы и молодые дворяне имеют одни и те же забавы; они борятся вместе и более сильный повергает на землю слабого, все равно кто бы он ни был. Между рабами много семейств, обладающих огромными стадами и не знающих что такое нужда: нам самим случалось видеть не в пример более богатых, чем господа их; но они не подвергались за это никаким притеснениям со стороны сих последних. Рабство у Монголов гораздо менее тягостно и бесчестно, чем было в Европе в средние века, и монгольский дворянин никогда не отнесется к рабу своему выражением подобным "каналья" и пр. Не смотря на то, однакож эти татарские патриции имеют право над[118] жизнью и смертью. Но по лишении жизни какого нибудь раба, закон судит господина, и невинно пролитая кровь не остаётся без наказания. Лама, происходящий из класса рабов, только тогда становится свободным, в полном смысле слова, когда окончательно принимает духовный сан, и в таком случае он не должен уже платить дани и освобождается вообще от прежнего своего положения; он может также ходить и странствовать, где ему заблагорассудится и никто не имеет права препятствовать этому.
И так, в общности все эти отношения имеют очень кроткий характер; но иногда монгольские властелины все-таки пользуются своим положением, чтобы выжать у народа большую подать. Мы сами знали одного, который делает это следующим образом: Он выбирает из своих стад самый худший скот и велит гнать его на пастбища одного из богатейших своих рабов; чрез несколько лет он требует его обратно, но скот его часто, вследствие старости или болезней, издыхает; за то он берет у своего раба самый лучший скот, нередко вдвое или втрое более того, чем он послал к нему. Это, объясняет он, совершенно справедливо, ибо в продолжения нескольких лет скот его должен был увеличиться на такое-то количество.
Во время путешествия нашего по Ортусу мы наткнулись на маленький монастырь, построенный очень красиво и лежащий в дикороманическом месте. Проезжая мимо, мы услышали конский топот и обернувшись увидели едущего за нами ламу.