"Братья", сказал он, "вы не остановились у нашего Сумэ (монастыря). Не доставит ли вам удовольствие погостить у нас донок и воздать должное почтение нашему святому?"

Мы ответили что не имеем желания ян к одному, ни к другому.

"Наш святой", возразил лама, "не есть человек обыкновенный, но мы на столько счастливы, что имеем в своем, хотя маленьком, монастыре Шаберона, живого Будду; два года тому назад он сошел с святых тибетских гор и теперь ему семь лет. В прежней своей жизни он был верховным ламой одного прекрасного монастыря, находившегося в этой долине, но разрушенного, как узнали мы из священных книг, во времена Джингиса. Пойдемте со мною, братья; наш святой положит свою руку на ваши головы и счастие последует за вами всюду, куды бы вы не пошли".

Мы возразили ему, что на западе не верят ни в переселение[119] душ, ни в Шаберонов, и поклоняются одному Иегове, творцу неба и земли; дитя же в монастыре, по нашему, бессильно, и людям нечего пещись о нем, нечего ждать от него. Такие возражения чрезвычайно озадачили ламу и наконец сильно рассердили его; он посмотрел на нас совершенно разъяренный и быстро удалился. Что ворчал он, мы не могли разобрать, но вероятно, что не благословлял нас.

Монголы крепко верят в переселение душ и никому и в голову не прийдет бросить тень подозрения на непреложность их Шаберонов. Таких живых Будд насчитывают очень много, и все они стоят во главе больших монастырей. Очень часто карьера их начинается в маленьком храме, где они имеют вокруг себя очень немногих учеников; мало по малу слава об нем распространяется и маленький монастырь становится сборным пунктом набожных богомольцев. За тем отыскиваются ламы, которые устроивают для себя кельи; монастырь все более и более увеличивается и слава о нем распространяется далеко в окружности.

Выбор и посвящение живого Будды совершается весьма оригинальным образом. Смерть верховного ламы какого нибудь монастыря никого особенно не опечаливает, потому что каждый знает, что Шаберон снова явится. Смерть его ничто иное как восход нового существования, новое звено в неразрывной ценя переселения душ; смерть тождественна с возрождением. Но до тех пор, пока Святой остается скрытым, ученики его находятся в беспокойном волнении, потому что тогда трактуется о том именно, чтобы открыть то место, где умерший даст знать о своем существования и опять возвратится к жизни. Радуга -- знак, даваемый им умершим, чтобы тем облегчить их поиски. Как только покажется это атмосферическое явление, совершаются всеобщие молитвы; в лишенном своего Будды монастыре постятся и избранная толпа отправляется вопрошать Чур-чуна, т. е. знаменитого пророка и толкователя, знающего такие вещи, которые не доступны обыкновенным смертным. Ему передают, что в такой-то день явилась радуга Шаберона; она показалась там-то, была в такой-то мере ясна и продлилась столько-то. Затем скрылась она при таких-то явлениях. Чур-чун, узнав таким образом все, что ему надо было знать, творит некоторые молитвы, потом открывает Пророческую книгу и обратясь к присутствующим, стоящим на коленях в глубоком молчании, возвещает: "Верховный ваш[120] лама опять ожил в Тибете, удален на столько-то от вашего монастыря и находится в таком-то семействе".

Выслушав пророчество, Монголы поспешно возвращаются, чтобы привести в монастырь успокоительную весть. Иногда случается также, что послушники умершего, без особенного труда, отыскивают колыбель своего Святого; ибо он сам открывает тайну своего перерождения а именно в таком возрасте, в котором дети еще не умеют произносить ни одного слова. Он говорит именно: "Я верховный лама, живой Будда такого-то монастыря; отведите меня в мой прежний монастырь, потому что я его бессмертный настоятель".

Как только грудной ребенок заговорит таким образом, то тотчас же дают об этом знать ламам указанного монастыря, объявляя, что их Шаберон находится там-то и требует чтобы пришли и проводили его в монастырь.

Монголы всегда очень радуются, когда им удастся узнать, в каком месте верховный их ламы явился вновь; им все равно, указывает ли на его место пребывание радуга и пророк или он сам. Тогда настает значительное волнение вне и внутри шатров: готовятся к далекому пути, потому что почти всегда живой Будда является в отдаленном, чрезвычайно труднодоступном Тибете. Часто случается, что предводителем такого священного каравана становится сам владетельный князь или его сын или какой либо другой член его семьи; присоединяются также знатные мандарины и царские министры. Когда все уже готово, тс выжидают "счастливый день", прежде чем двинуться в путь. Не смотря на то однакоже, иногда случается, что на священный караван после того, как претерпел он в пустыне немалые лишения, нападают разбойники около Синего озера (Ку-ку-Ноора) и оберут его дочиста; в таком случае многие умирают в пустыне от голода и холода, остальные же возвращаются в отечество. Там они снова с большим рвением собирают новый караван для вершения того же пути, окончившегося так печально. Наконец удается им прибыть в Ла-Ссу, "вечное святилище". Здесь они благоговейно падают ниц пред указанным ребенком, но в верховные ламы бывает он избран только после испытания. В торжественном заседании, в присутствии многих слушателей, предлагаются ему разные вопросы. Он должен наименовать тот монастырь, которого он считается настоятелем; он должен также сказать, какие именно умерший имел привычки и[121] обычаи, какие особенности, также при каких условиях он умер. Наконец ему предлагают разные молитвенники, разного рода посуду, чайные приборы, чашки и т. п. Изо всех этих вещей он должен выбрать те именно, которые он употреблял в своей прежней жизни.

Подлежащий испытанию имеет обыкновенно от роду не более пяти или шести лет; он отвечает на все вопросы определенно и верно и нисколько не смущается тем, что еду надобно обозначить свою прежнюю; домашнюю посуду. "Вот мой молитвенник, вот мой чайник" и т. д. Нельзя сомневаться, что часто Монголы в этом случае суть жертвы хитро придуманного обмана; иначе обе стороны приступают с полною верою к этому делу. Мы собрали очень достоверные сведений, по которым казалось бы, что не все рассказываемое о Шаберонах должно приписывать обману и шарлатанству.