Проехав монастырь Раше-Чирин мы попали на широкую, правильную дорогу, на которой застали много путешественников, направлявшихся к Дабзун-Ноору или "Соленому озеру"; оно известно во всей западной Монголии, и снабжает солью не только прилежащие области, по и некоторые китайские провинции. Мы находились от него на протяжение целого дня езды, но тем не менее еще замечали уже значительную перемену почвы. Мало по налу исчезал песок и все вокруг было покрыта как бы мелким снегом. Также встречалось множество возвышенностей, небольшие кольеобразные холмики, таких правильных форм, что на первый взгляд они казались сооруженными искусственною рукою. Часто они помещались друг над другом и представляли вид блюда, наполненного грушами; величина их была различна: некоторые уже разрушались и обросли колючими растениями, без цветов и листьев; они густо сплетались, покрывая помянутые холмики как бы сеткою. На целых холмах нигде не было такого терния; но на старых разрушенных часто находили мы их, совершенно сухие, окаменелые и до того ломкие, что сами распадались на куски. Вся здешняя страна имеет в себе что-то особенное. Вся страна Ортуса очень бедна водою; здесь же находится очень много, хотя большею частию соляных, источников; часто однакож вблизи такого соленого источника находится другой с чистою, пресною водою; такие отмечаются шестами или флагами.
Дабзун-Ноор скорее можно назвать огромным прииском каменной соли, чем озером; на всей его поверхности находятся белые селитрянные наросты, легко растерающиеся в руках. Здешняя соль бледно-серого цвета, хрупка и кристаллична. Дабзун-Ноор имеет в окружности около двадцати ли, т.е. более[135] немецкой мили. В окрестностях его разбросаны кой-где монгольские юрты, жителя которых занимаются сбором соли. Нет также недостатка и в Китайцах; без них уже не обойдется там, где дело касается торговли, покупки и продажи. Соль получается очень простым образом: собирают ее на целом пространстве озера, складывают в кучу и покрывают обыкновенно слоем глины. Таким образом она очищается сама по себе, и за тем отвозится Монголами на ближайшие китайские рынки, где меняют ее на чай; табак, водку и другие товары. На месте она не имеет ровно никакой стоимости, потому что находится в несметном количестве. Мы наполнили ею целый мешок для нашего. обихода, а также для верблюдов, которые очень любят лизать ее.
Мы прошли соленое озеро с востока на запад во всю его ширину, но должны были при этом быть очень осторожны, так как земля сыра и топка. Монголы остерегали нас не уклоняться от указанного пути, особенно же держаться подальше от водяных мест, так как встречаются много пропастей, глубина которых до сих пор не могла быть еще измерена. Озеро, или, как называют его туземцы, Ноор; без сомнений существует, но оно покрыто толстым слоем соли и селитры, слоем довольно крепким для того, чтоб удержать на своей поверхности людей и скот. В всем Ортусе находят соленую воду и почва покрыта солеными наростами. Недостаток хорошей воды и пастбищ препятствует успешному скотоводству. Один только верблюд, сила и закаленность которого достойны удивления, чувствует себя хорошо и е этих гористых пустыням и успешно разводится в Ортусе, довольствуясь самым бедным кормом. Он в полном смысле слова клад в пустыне и польза его не может быть довольно оценена.
Верблюд в состоянии поднять от двадцати до тридцати пудов и может с таким грузом совершить 5 миль в сутки; обученные же скороходству, употребляемые только для посылок, и неносящие кроме седока никакой тяжести, делают в день до сорока миль. В некоторых монгольских областях верблюде употребляется также при царских и княжеским поездках или для носилок; но в таком случае он может быть употребляем только в плоских местностях, потому что мягкие ноги животного не в состоянии возить тяжести по горе.
Воспитание верблюжонка требует много забот. В первые восемь дней своего рождения он не может еще стоять на ногах,[136] не может даже сосать без человеческой помощи. Длинная шея тогда еще очень слаба, так что ее должно поддерживать. Животное, уже с ранней молодости, как бы чувствует, какое тяжкое ярмо придется нести ему во всю жизнь: верблюженок никогда не прыгает так весело и бодро как теленок или жеребенок; напротив, он, если можно так выразятся, серьезный и меланхолический. Верблюд движется медленно и только по приказанию погонщика ускоряет шаг. Ночью, а иногда и днем, он испускает страшный крик; верблюженок растет очень медленно, всадника поднимает он только на третьем году и лишь на осьмом приобретает полную силу. Тогда навьючивают на него большие тяжести и если он в состоянии подняться с ними, то это служит доказательством, что он пронесет их тоже в дороге. При небольших переходах на него навьючивают непомерно большие тяжести и в таком случае должны поднимать его шестами. Очень долго он сохраняет полную силу и может прослужить 50 лет, если только оберегать его и по временам выпускать на хорошее пастбище. Природа не одарила это животное никаким оружием: тем не менее оно пугает прочих своим сильным протяжным воем и безобразным телом, издали похожим на кучу развалин. Только очень редко он бьется задними ногами, но удар его мягких ног не причиняет почти никакого вреда. Также он не может защищаться зубами и одно только, чем может отмстить своему врагу, это обрызгать его изо рта и носа грязною жидкостью.
Верблюд у Монголов имеет общее название Темэн; невыхолощенного верблюда зовут Борэ. В двенадцатый месяц, когда наступает время случки, с ним совершается полное превращение: глаза краснеют и выражение их становится дивим; на голове выступает сальный пот, изо рта бьет пена; он ничего не ест и не пьет. В таком состоянии он нападает на все, что попадается ему на встречу: людей и животных и то так быстро, что почти не успевают убежать от него; что повалит, то истопчет. По прошествии случки он опять становится смирным и покорным как прежде. Самка забеременевает только на 6-м или 7 году и ее беременность продолжается четырнадцать месяцев. Самцов большею частью выхолащивают и они после становятся большими, крепкими и толстыми, голос их делается слабее, а иные совершенно теряют его; волоса их также короче толще, чем у жеребцов.[137]
Верблюд очень некрасив и неуклюж; его дыхание воняет, выдающаяся расщепленная морда и многие бугры на разных частях тела еще более обезображивают его. За то он удивительно смирен и кроток, послушен и понятен; за эти-то достоинства к нему скоро привыкаешь и не обращаешь внимания на его безобразие. Не смотря на свои мягкие ноги, он идет по клочковатой дороге, по острым камням, сучьям и терниям без всякого вреда. Но во время дальних путешествий, особенно когда в несколько суток уедет довольно много, ему нужно дать побольше отдохнуть; в противном случае он изотрет себе подошвы до крови и не в состоянии будет продолжать путь. Монголы в таком случае надевают ему иногда башмаки из овечьих шкур; но это помогает только в крайности; совершенно вылечивается боль только после продолжительного отдыха. На грязном и топком грунте верблюды скользят, шатаются как рьяные, а иногда даже падают на бок; каждую весну шерсть их вылезает, кожа становится гладкою и очень чувствительною к сырой и холодной погоде; тогда верблюд постоянно дрожит. Через три недели волоса вырастают; сначала это тонкий красивый пух, который постепенно становятся толще и гуще и наконец защищает верблюда от самой суровой зимы. Он очень охотно идет против северного ветра и всходит на возвышения, чтобы вдыхать свежий воздух. Шерсть одного верблюда весит до десяти фунтов; она длиннее овечьей и на иных так тонка, как шелк. У жеребцов она на шее и ногах толста, комковата, черного цвета, на остальных же частях тела обыкновенно красно-бурого цвета, изредка серо-пепельного или белого цвета. Монголы ничего невыделывают из нее. Она валяется по дорогам, сбитая ветром в большие клочья. Только в немногих местах из нее делают веревки и толстое полотно для мешков и ковров. Верблюжье молоко очень вкусно; из него приготовляют сыр и масло; но мясо их жестко и невкусно. Верблюжий горб Монголы считают лакомством; они разрезают его на куски и кладут в чай, вместо масла; нам такая смесь показалась отвратительной.[138]
ГЛАВА X.
Монгольский пир. -- Колодези в пустыне. -- Ночлег у ста колодезей. -- Встреча с алешанским царем. -- Путешествия монгольских князей в Пекин. -Император фальшивый монетчик. -- Водохранилище дьявола. -- Перевоз через Гоанг-Го.
В окрестностях Дабзун-Наора. Монголы имеют большие стада овец и коз, которые питаются синильными листьями и терновым кустарником, лижут соль и хорошо возрастают. Говядина там очень дешева и мы купили целого барана, который обошелся нам дешевое овсяной муки. Проехавши озеро мы на третий день попали в долину, поросшую густою пахучею травою; В ней раскинут был шатер и недалеко от него, на небольшом холме, сидел лама, вивший веревки из верблюжьей шерсти. Мы спросили его, не продаст ли нам барана.