"Ты, дурацкая голова, что ты так долго медлил. Твоя корова наверно околеет; много если она проживет день. Околеет ли -- твоя вина, а выздоровеет -- благодари Гормузду и меня".
Несколько рабов держали корову; лама взял молоток, вбил ей в тело гвоздик, потом схватил ее за хвост и дал ей тащить себя. Наконец он вернулся и сказал, что животное верно понравится; это узнал он, будто, потому, что корова еще в состоянии держать хвост прямо.
Операции совершаются обыкновенно на голове, ушах, висках, верхней губе или глазах. Последнее большею частию случается при болезни, которой подвержены мулы и которая называется: "куриным калом". Животное от нее сильно худеет, не жрет, и едва держится на ногах; в глазах показывается нечистота, подобная куриному калу и покрываются веки. Ее должно вырезать тотчас, как заметишь ее, иначе скотина околеет. Кровопускание[141] совершается простым ножем или грубым шилом, которым Монголы чистят трубки и починяют обувь и седла.
Наш молодой лама рассказал нам много интересного о лечении животных, в чем он был очень опытен. Но еще более интересны были для нас его сообщения о дороге, по которой мы должны были направиться. Четырнадцать дней приходилось еще ехать по безводному Ортусу, где колодези или реки находились в иных местах на расстоянии двухсуточной езды. На другое утро мы распрощались с ним и его семьею. В необозримых степях Монголии, среди кочующего пастушьего народа, человек невольно переносится ко временам и обычаям библейских патриархов.
К вечеру мы подъехали к одному колодезю и остановились там ночевать. Скоро подъехали сюда монгольские пастухи с своими стадами, чтобы напоить их. Нам представилась живая картина. Лошади, рогатый скот, козы, овцы и верблюды теснились у корыта; двое всадников удерживали животных в порядке, двое других черпали воду. Вместо ведра они употребляли козлиную шкуру, привязанную четырьмя своими концами к большому деревянному кольцу так, что образовалось вверху отверстие, которое не могло закрываться само собою, а под кольцо поперек отверстия укреплена была палка; толстая веревка из верблюжей шерсти одним концом привязана была к этой палке, другим -- к седлу одного всадника. Когда мех наполнялся водою, ездок погонял свою лошадь и вытаскивал его; другой Монгол выливал воду в корыто. Колодезь был очень глубок; веревка имела вероятно до 15 сажень длины. Она была натянута не через колесо, а просто лежала на большом камне. Стадо было напоено только к сумеркам; тогда и мы напоили наших животных. Без помощи дружелюбных Монголов мы бы не вытащили воды из этого глубокого колодезя.
Эти Монголы не были довольны своим отечеством и завидовали другим, имевшим роскошные луга. Они советывали нам выехать завтра очень рано, чтобы засветло еще приехать к " сту колодезям ". Мы послушались, но уже совсем стемнело, а колодцев все еще не было видно. Наконец мы нашли какую-то воду и остановившись тут хотели напоить животных; но они между тем разбежались. Наступила ночь, но необходимо было отыскать беглецов. Долго блуждали мы по разным направлениям; но не находя их, должны были наконец вернуться к палатке без них, чтобы не заблудиться самим. Приближаясь к месту, где был[142] шатер, мы увидели большое -- пламя и очень испугались. Нам пришло в голову, что Самдаджемба тоже отлучился; а между тем загорелся шалаш. Услыша крик слуги, мы, подбежали к нему и увидели, что он спокойно сидит у большого огня и пьет; чай. Шалаш не сгорел, животные спокойно лежали вблизи его, Самдаджемба скоро нашел их и развел большой огонь, чтобы облегчить нам возвращение.
Когда мы на другое утро осмотрелись, ужас овладел нами. Кругом было множество глубоких колодезей и название этой местности (сто колодцев), нужно принять в буквальном смысле. Вечером мы не могли заметить глубоких ям и пропастей, и совершенно спокойно вошли в этот лабиринт; разыскивая животных, мы вероятно не раз очутились возле такой глубины и только каким-то чудом не попали в нее. Мы благодарили Бота за наше спасение и в память этого поставили у одного колодца небольшой деревянный крест.
Около полудня мы встретили караван; верблюды были тяжело нагружены и богато одетые всадники ехали около них. Четверо, бывшие впереди коравана, подскакали к нам; это были мандарины с синею пуговицей.
"Мире с вами!" закричали они. "В какую сторону направляете вы шаги свои?"
"Мы из западных стран и едем туда же. А вы, монгольские, братья, куда едете с таким богатым караваном?"