"Мы из царства Алешан. Наш царь едет в Пекин, чтобы уклониться тому, кто господствует под небом".
Всадники поклонились нам и вернулись к каравану. Мы встретили одного из князей данников, которое все должны являться к первому дню первого месяца в столицу Китая, чтоб лично поздравить императора. За передовым обозом следовал паланкин, несенный двумя великолепно убранными мулами на позолоченных носилка; один мул шел впереди, другой сзади. Поланкин был четыреугольный и очень просто убранный; все его украшенье состояло из шелковых кистей на крышке и нарисованных на каждой из его стенок дракона, птицы или цветов. Монгольский князь не нуждался в кресле; он сидел в паланкине с перекрещенными ногами, по восточному обычаю. Он был около пятидесяти лет, довольно полон и бодр. При встрече с ним мы сказали:[143]
"Царь Алешана, да сопровождает тебя на пути твоем счастье и мир!"
"Да будет мир и с вами, люди молитвы!" ответил он, приветливо кланяясь нам.
Лама, старик с седою бородою, ехавший на красивой лошади, вел под уздцы передового мула царя; он собственно считался путеводителем каравана. По здешнему обычаю, при дальних путешествиях самый почтенный лама берет караван под свою защиту; в таком случае, по понятиям Монгола, с путешественниками не может случиться ничего дурного, потому что впереди их идет представитель божества или, лучше сказать, само божество во плоти ламы. Царскую носилку окружали многие всадники; за нею шел белый верблюд необыкновенного роста и красоты; молодой Монгол вел его на шелковом аркане и на нем не было никакой клади. Но его ушах и на обоих горбах были навязаны шелковые желтые ленточки; Это красивое животное назначалось в подарок императору.
Отъехав довольно далеко от каравана, мы остановились близ колодезя. Не много погодя, трое Монголов вошли в нашу палатку; один имел на шапке красный шар, другие по синему. Они распрашивали о большом караване, но узнав, что он уже слишком далеко, предпочли переночевать у нас, чем ехать ночью по "сту колодезям". Они живо расседлали лошадей и присели к огню. Все три были Таи-тси из царства Алешана, и отстали от большого каравана, заехав дорогою к какому-то родственнику ортусского царя. Старший, имеющий на шапке красный шар, занимал должность первого советника или министра. Это был человек откровенный и умный, с чисто монгольским прямодушием, притом очень веселый и видный мущина. Он расспрашивал много о западных государствах и рассказал, что три года тому назад многие люди из разных западных земель приезжали в Пекин, поклониться императору. Географические сведения Монголов конечно весьма недостаточны. По их понятиям "западные земли" состоят из Тибета и некоторых других краев, о которых им рассказывают ламы, бывшие в Ла-Ссе. За Тибетом нет более земли; там, говорят они, начинается бесконечное море.
Мы с своей стороны также предложили ему много вопросов и он охотно ответил на них. Между прочим объяснял нам, что все владетели мира должны к новому году являться в Пекин: живущие близко на самом деле съезжаются ежегодно,[144] живущие очень далеко, на краю света, через три года. На вопрос, по какой причине собственно они едут туда, он ответил:
"Мы провожаем нашего царя; только цари имеют счастие преклониться перед, "старым Буддой", т. е. перед императором. Он рассказал нам подробно всю церемонию при удиенции нового года. Цари и князья являются в Пекин к императору, чтобы изъявить ему свою покорность и принесть дань. Вассалы называют дань "жертвоприношением" или "подарком", но никто не осмеливается не уплатить ее. Она состоит по большей части из верблюдов и красивых лошадей, которых император отправляет на чакарские пастбища. Кроме того каждый князь должен привезть разные произведения своей земли: серн, оленей, медведей, фазанов, дорогие растения и меха, рыбу, шампиньоны и т. под. Эти путешествия совершаются зимою и замороженные продукты не портятся в дороге. Одна из областей Чакара обязана доставить в Пекин ежегодно грамадное количество фазановых яиц. Их не едят, но употребляют на помаду императорским женам. Знатные дамы Пекина думают, что их волосы получают от этого особенный блеск.
Эти ежегодные поздравительные путешествия весьма обременительны для народа, который должен бесплатно работать на своих господ и доставлять им верблюдов и лошадей. Дорогою животные находят мало пищи, особенно когда из степей приедут в собственный Китай, где мало или вовсе нет лугов. Поэтому они очень изнурены, и много их погибнет, в особенности на обратном пути.
Торжество нового года происходит следующим образом. По приезде в Пекин все подданные князья останавливаются в одной части города, собственно для них назначенной; каждому отводится особая гостинница, где помещается также его дружина; число приезжих князей доходит иногда до двух сот. Этот квартал находится под управлением важного чиновника, который наблюдает за порядком и спокойствием. Дань передается назначенному для этой цели мандарину, в роде интенданта двора Подвластные князья во все время своего пребывания в Пекине не видятся с императором и никто из них не удостоивается особой аудиенции. Если же иной и бывает во дворце, то это делается частным образом и лишь тогда, когда император сам потребует этого. Но в новый год происходит большой торжественный прием, при котором все князья приходят в некоторое,[145] хотя отдаленное соприкосновение с "повелителем; царствующим под небом и управляющим четырьмя океанами и десятью тысячами народами". По древнему обычаю император в первый день первого месяца должен посетить храм своих предков и поклониться именам их, написанным на особой доске. Широкая галлерея ведет в этот храм; по обеим сторонам ее становятся князья в три ряда и каждый занимает место соответственно его достоинству. Там ждут они молча, одетые в шелковые, шитые серебром и золотом платья, представляя в этих национальных костюмах столь же великолепный, сколько и своеобразный вид. Между тем император выезжает из желтого города с великою славою и торжеством и едет по опустевшим улицам Пекина, потому что все дома должны быть заперты и никто не должен находиться на улице, когда по ней проезжает "повелитель всего мира". Нарушение этого закона наказывается смертью.