"С этой запиской" прибавили мы, "пойдем в суд и объявим, что хозяин держит у себя трех плутов".
Услыша это, плуты поспешили убраться; хозяин же ругал их и все гости громко смеялись.
На другое утро мы услышали на дворе шум: ругали вонючих Монголов, говорили о верблюдах, о суде и т. под. Дело было вот в чем: наши верблюды оторвались от ясел и поели на дворе несколько пучков ивовых ветвей, из которых плетут корзины. Мы однако еще вечером предупреждали хозяина убрать их для избежания всякой неприятности и потому он сам должен был понести убыток. Все присутствующие согласились с тем и он подчинился этому решению. Мы поехали дальше. В южной части города целые кварталы были необитаемы и разрушены; между развалин паслись только свиньи.
Большая часть жителей ходили в одних рубищах и бледные исхудалые лица их свидетельствовали, что живут в большой нужде. А Нинг-Гиа был однакож прежде столичным городом, богатым и цветущим. В десятом столетии именно один Монгольский князь из Ту-Па, страны, принадлежащей теперь к Си-Фану, основал на берегу Гаонг-Го небольшое самостоятельное государство; столица его была Гиа-Чеу, то самое место, которое в настоящее время зовется Нинг-Гиа. Это государство два века боролось с Китаем, но наконец, в 1227 г., было завоевано Джингис-Ханом. Теперь Нинг-Гиа считается городом первого разряда в провинции Кан-Су. За ним мы нашли прекрасную столбовую дорогу, на которой часто попадались небольшие гостинницы; в них проезжий за недорогую цену может достать чай, вареные яйца, бобы в масле, и фрукты, приправленные солью или сахаром. Страна нам очень понравилась и также нашим верблюдам, возбудившим всеобщее внимание.
Ближайшая станция была деревня Гиа-Го-По, где мы остановились в гостиннице "пяти блаженств", У-фу-тиэн. Скоро после нас появился всадник, имевший белую пуговицу на шапке и ни с кем не кланяясь суровым тоном требовал, чтобы хозяин велел все убрать в доме и прогнал со двора Монголов, то есть нас[154] сейчас-де приедет главный мандарин и остановится в его гостиннице. Мы подали вид, будто ничего не слыхали; но хозяин вежливо подошел к нам и запинаясь рассказал, в чем дело. Мы не тронулись и ответили спокойно.
"Скажи вон этому с белой пуговицей, что мы, заехав раз в твою гостинницу и останемся тут; мандарин не имеет права выгонять других путешественников".
Хозяин передал эти слова всаднику; последний слез с лошади и подойдя к нам сказал:
"Сейчас приедет главный мандарин; с ним большая дружина и лошади ведь не могут стоять во дворе рядом с верблюдами".
"Человек из свиты главного мандарина, человек с белой пуговицей должен выражаться вежливо и не требовать не законного. Мы имеем право остаться здесь и не допустим оскорбить себя. Мы ламы западных стран и в случае нужды не станем затрудняться длинным путешествием в Пекин, чтобы требовать удовлетворения".
Это помогло и вместе с тем доставило удовольствие хозяину.