"Так вы не знаете, что на Као-тан-Дзе очень часто нападают разбойники? Если вы заедете в дом, где не оказывают сопротивления оружием, вашу скотину угонят, потому что не кому защищать ее. В гостинницах же, где разбойники встречают сопротивление, вы имеете надежду не лишиться ваших верблюдов и лошадей, если враг не очень многочислен".
Мы предпочли гостинницу последнего разряда и действительно, все в ней показывало, что обитатели приготовлены к отпору: по стенам висели пики, стрелы и ружья. Однако не смотря на все это, нами овладело такое неприятное чувство, что мы вовсе не ложились спать. Мы также непонимали, как могут люди жить в такой мерзкой, не плодородной, безводной местности, в постоянной опасности от разбойников? Мы высказали это нашему хозяину, который объяснил нам: "Мы все не вольные люди; жители Као-тан-Дзе все ссыльные. Нас хотели сослать в Или, но дозволили остаться здесь под условием, чтобы мы снабжали водою всех проезжих чиновников, всех мандаринов и солдат, сопровождающих ссыльных в Или ". Мы старались узнать не было ли здесь тоже ссыльных христиан; но их не оказалось.
Разбойники на этот раз не пришли и мы скоро опять переехали великую каменную стену, о которой скажем несколько слов.[157] Эта постройка, предпринятая в 214 г. по Р. Хр. по повелению императора Тзин-Ши-Гоанг-Ти, называется Китайцами Ван-ти-чанг-чинг, "великая каменная стена в десять тысяч ли". Она тянется от западной границы провинции Кан-Су до самого берега Гоанг-гай или Желтого моря, составляющего часть восточного Океана. Эта гигантская постройка не всеми ценится одинаково, смотря потому, какая часть ее обсуживается; нужно однако видеть ее всю, чтобы составить себе об ней ясное понятие.
Барров, бывший в Китае в 1703 г., при английском посольстве с лордом Макартнейем, в качестве историка, приводит на этот счет странное вычисление. Положим, говорит он, что во всей Англии и Шотландии находится 1,800,000 домов, из которых каждый содержит 2,000 Футов строевого материала; все они содержат менее материала, чем великая каменная стена, в которой так много припасов, что из них можно бы обвести две простые стены кругом всего земного шара. -- Но Барров ошибается. Он видел часть стены на севере от Пекина и принял его мерилом целого. Там она действительно толста и красива. Но это здание, возведенное для защиты Китая от Монголов, не везде одинаково высоко, широко и массивно. Мы проезжали чрез стену до пятнадцати раз и часто ездили по целым суткам вдоль ее, не теряли ее ни на минуты из виду. Вблизи Пекина она, правда, состоит из двойной зубчатой стены, но в иных местах это простая ограда или вал, или даже кое-как набросанные кучи камней. Больших плит, укрепленных известкой, о которых рассказывает Барров, мы нигде не видели. Тзин-ши-Гоанг-Ти преимущественно старался защитить свою столицу; от границ Ортуса или Алешина не угрожала такая опасность нападения Монголов и потому стена там не так крепка, как близь Пекина.
Проехав стену в вышеназванном месте, мы пришли к пограничной станице Сан-Иен-Тзин, где очень строго следят за Монголами, переходящими здесь в собственной Китай. Во всей станице одна только гостинница и ее содержит начальник стражи. Мы застали там большой монгольский караван, но было достаточно места и для нас. Тотчас появился коммендадт и потребовал наши паспорты. Мы заспорили, но коммендант объявил, что мы должны предъявить паспорты или уплатить такую-то сумму.
"Как, ты требуешь паспорт или деньги? Мы проехали весь[158] Китай, были в Пекине, во всей Монголии, и нигде у нас не спрашивали паспорта и нигде мы не заплатили ни одной сапэки. Ты, как начальник станции, должен знать, что ламе не нужно паспорта!"
"Что это за слова? Вот в этом караване двое лам с паспортами".
"Все равно; иные ламы имеют паспорты, другие нет; у нас нет паспортов. Впрочем возьми требуемые деньги, но дай квитанцию в их получении и в том, что ты их требовал за паспорты".
Коммендант присмирел и сказал: "Вы были в Пекине, может император дал вам особое право. Но не говорите Монголам, что я пропустил вас без платы", -- прибавил он тихо.
Путешествующих Монголов ужасно надувают и обманывают во всем Китае. Всякий считает себя в праве прижать их и они, по простоте своей, даже не подозревают обмана. Они платят небывалые таможенный пошлины и первый встречный Китаец, надсматривающий за постройкой дороги, моста или пагоды, сдирает с них деньги. Каждый притворяется, будто желает им угождать и служить, предостерегает их от злых людей, дает советы, называет братьями и друзьями, все для того, чтобы половчее ограбить их. Но если они не подаются на ласковые речи, то угрожают им строгостию мандаринов, законами, судами, штрафами, тюрьмами, и т. под., словом, с ними обращаются как с детьми.