Буддистские монастыри имеют много сходства с христианскими, но во многом и отличаются от них. Так, например, устав и наказания одинаковы для всех лам, но относительно имущества, между ними найдешь все переходные степени от нищенства до величайшей роскоши. Мы видели в Кунбуме нищих лам, в изорванном платье, просящих как милостыню горсть ячменной муки у дверей своих богатых собратий.
Каждые три месяца все ламы без различия получают от своего монастыря известное количество муки, конечно, весьма незначительное. Поэтому охотно принимаются добровольные пожертвования богомольцев; но они зависят от случая и на них никто не может рассчитывать как на верный доход; иные ламы получают пустую долю из них, потому что они распределяются между ними по их ученым степеням.
Пожертвования состоят обыкновенно из чая или денег. Пилигримм, желающий сделать пожертвование чаем, идет к начальнику монастыря, подносит ему кату и объявляет, что хочет угостить братию чаем. Угощение бывает или общее, и тогда пользуются им все ламы без исключения; или частное, когда оно делается только для одного из четырех факультетов, смотря по выбору и желанию пилигримма.
Положим, богомолец жертвует общий чай. Утром, после молитвы, настоятель объявляет ламам, чтобы они не расходились. Являются сорок шаби, избранные по жребию; они приносят из кухни большие сосуды, наполненные чаем и молоком, обходят все ряды лам и каждый, почерпнув полную чашку, пьет, закрывая лицо концом шарфа, чтобы не было видно, что он занимается пустым делом на таком важном месте. Каждому ламе достается обыкновенно по две чашки. По щедрости жертвователя, чай бывает слабее или крепче. Иногда к нему подается по куску масла или даже по пшеничному пирожку.
После угощения, лама-настоятель торжественно объявляет имя пилигримма, имеющего заслугу в угощении святой семьи Будды. Большею частью последний находится тут же; он падает ниц перед ламами, которые, запев духовный гимн, обходят кругом него, и подымается только тогда, когда уже все удалились. При таких пожертвованиях на долю каждого ламы достается немного; но богомольцу все таки стоит не дешево угостят чаем[193] четыреста тысяч лам; простой чай обходится в Кунбуме в пятьдесят унций серебра.
Денежные подачи стоят еще дороже, потому что почти никогда не обходятся без общего чаю. После молитвы председательствующий лама объявляет, что богомолец из такой-то страны жертвует на общество столько-то унций серебра и что на каждую голову приходится по стольку-то. Ламы отправляются в кассу и каждой получит свою долю. Подачи и жертвоприношения приятны ламам во всякое время, но главный доход они получают в четыре годовые праздника, потому что тогда толпы богомольцев многочисленнее обыкновенного. По окончании вышеописанного праздника цветов, пребывавший тогда в Кунбуме царь Суниута пожертвовал монастырю шестьсот унций серебра и чай с маслом и печеньем. Восемь дней продолжалась эта трапеза, стоившая ему около 8,000 рублей.
При раздаче пожертвований важных лиц присутствует живой Будда. В корзинке, украшенной цветами и лентами, ему подносят слиток серебра в пятьдесят унций, кубок желтой или красной шелковой материи, дорогую обувь и митру; все это покрывается катой.
Богомолец падает ниц перед ступенями престола, на которых сидит Будда и ставит у ног его корзинку с подарками. Один шаби берет все это и от имени Будды, величественно сидящего на троне, передает благочестивому кату.
Кроме этих жертвований ламы имеют еще другие доходы. Иные держат коров и продают молоко и масло; другие берут подряды на угощение общим чаем: многие тоже занимаются ремеслами: портняжеским, красильным, сапожническим, шапочным и т. под. В Кунбуме есть также ламы-торговцы, выписывающие товары из Танг-кэу-эуля или Си-нинг-фу и продающие их тут с значительным барышом. Иные ламы зарабатывают деньги путем более соответствующим их духовному сану: они списывают разные теологические сочинения или печатают их.
Тибетский шрифт идет горизонтально и слева на право. Слова можно бы составлять из букв, как у нас в Европе, но они не печатают подвижными наборными литтерами, а стереотипом, с маленьких деревянных досок. Тибетанские книги похожи на большую колоду игорных карт, из которых каждый лист напечатан по обеим сторонам. Они не переплетаются и не сшиваются, но кладутся между двух деревянных досок и[194] обвязываются желтою лентой. Кунбумские издания не красивы, буквы и печать неотчетливы и нечисты и много уступают книгам, выходящих из императорской типографии в Пекине. За то рукописные издания великолепны, буквы красивы и четки, попадающиеся в них рисунки превосходны. Ламы не пишут, как Китайцы, кистью, но бамбуковыми палочками, которые чинят, как мы перья; их медные чернилницы похожи на табакерки с ободком; чернила же налиты в них на хлопок; чтобы бумага не пропускала чернила, они клеят ее не квасцами, как Китайцы, но составом из воды и одной десятой доли молока, чем вполне достигают цели.