III. Будда и т. д. говорит: "Двадцать вещей трудны под небом: 1. Жить в бедности и нужде и все-таки оказывать благодеяния другим, это трудно. 2. Быть богатым, иметь при том высший сан и не смотря на то заниматься религиозной наукой, это трудно. 3. Жертвовать своею жизнью и мужественно умереть, это трудно. 4. Дойдти до того, чтобы вполне понимать молитвы Будды трудно. 5. Иметь счастие родиться в мире Будды трудно. 6. Жить в сладострастии и освободиться от страстей трудно. 7. Видеть приятную вещь и не желать ее трудно. 8. Отказываться от[202] всего, что доставляет честь и прибыль трудно. 9. Не сердиться за оскорбления трудно. 10. Быть спокойным среди мирских забот трудно. 11. Многому учиться, многое исследовать трудно. 12. Не презирать невежду трудно. 13. Уничтожить в сердце надменность и тщеславие трудно. 14. Найдти добродетельного и умного учителя трудно. 15. Проникнуть тайны природы и исследовать науку трудно. 10. Не быть гордым в счастьи трудно. 17. Удаляться добродетели и желать идти по пути мудрости трудно. 18. Довести людей до того, чтобы они поступали по совести трудно. 19. Иметь всегда одинаково спокойное сердце трудно. 20. Не говорить ни о ком худое трудно".
IV. "Человек, жаждущий богатства, подобен ребенку, желающему есть мед с кончика ножа; удовольствие от сласти продолжается один миг, но боль от поранения языка очень долго".
V. "Ничего нет сильнее сладострастия. Оно берет перевес надо всем. К счастию, в мире только одна такая страсть, будь их две -- ни один человек не мог бы идти путем истины".
VI. Будда сказал в присутствии всех Шарман ( Шармана, по санскритски е'ра ман'ас, означает ламу-аскета, умерщвляющего свою плоть.): "Не останавливайте глаз своих на женщинах! При встрече с ними не обращайте на них внимания. Берегитесь говорить с женщинами. Если же уж должны говорить с ними, то берегите сердца свои. Ваше поведение должно быть не порицаемо. Вы должны говорить себе: Мы Шарманы, живем в этом испорченном свете но должны быть как водяные лилии, которые даже среди болот так чисты!
VII. "Человек, идущий путем добродетели, должен смотреть на страсти, как на легко загорающуюся траву вблизи большого огня. Кто любит добродетель, должен избегать страстей".
VIII. "Один Шарма на день и ночь пел молитвы. Однажды голос его был печален и грустен и сам он потерял бодрость. Будда велел позвать его к себе и сказал: "Чем ты занимался, когда жил еще в своей семье?" -- "Я играл всегда на гитаре". -- "Но когда струны ослабели, что было тогда?" -- "Не давали тона". -- "А когда они были очень туго натянуты, что тогда было?" -- "Тон был не чист". -- "А когда струны были натянуты правильно, что тогда было?" -- "Все звуки сливались[203] гармонично". -- Тогда Будда сказал: "Точно так и святое учение. Когда ты овладеешь своим чувством и уравняешь все его движения, тогда и истина сделается тебе доступною".
IX. "Благочестивый Шарма на должен поступать как як, с большею тяжестью переходящий глубокое болото. Он не смотрит ни на право, ни на лево, но спешит скорее выбраться из болота и отдохнуть на сухом месте. Когда Шармана знает, что страсти ужаснее болота и никогда не удалит взора своего от благодетеля, то он верно достигнет верх блаженства".
По этим отрывкам можно судить о содержании и духе сочинения, пользующегося большим уважением у лам и бонцев. Оно из Индии распространилось по Китаю, почти одновременно с Буддаизмом, а именно в 65 г. по Р. Хр. -- Китайские летописи подробно извещают об атом.
Самдаджемба очень обленился в Чогортане и так плохо пас наших животных, что мы принуждены были прервать наши учебные занятия и стать пастухами. Таким образом мы имели случай познакомиться ближе с нашими кочующими соседями Си-фанами. Си-фаны или восточные Тибетане, такие же кочевники, как Монголы, но живут не в войлочных шатрах, а под шестиугольными палатками из черной холстины, не имеющих внутри ни кольев, ни другой опоры. Шесть нижних углов прибиваются гвоздями к земле; верхняя же часть натягивается веревками, лежащими горизонтально на высоких шестах вдали от шатра и привязанными к кольцам на другой стороне шестов. Такой черный шатер тибетских пастухов похож на гигантского паука, стоящего на высоких тонких ногах и упирающего тело об землю. Эти черные шатры далеко не так теплы и прочны, как юрты Монголов, но они легки как обыкновенные дорожные палатки; сильный ветер часто срывает их.
У Си-фанов заметно более расположения к оседлой жизни, чем у Монголов. Место, где устроены шатры, они обводят каменною стеною от 4 до 5 футов; внутри находятся красивые и прочно сложенные печи; но, не смотря на то, они не очень привязаны к таким местам. По самому пустому поводу они переносят шатер на другое место, разоряют стену и берут с собою основные камни ее, считаемые домашней утварью. Они владеют стадами овец, коз и яков, но лошадей у них мало; за то они крепче и красивее монгольских. Попадающиеся в их стране верблюды принадлежат Монголам.[204]