Длинноволосый вол (bos grunniens, Linn.), находящийся в этих странах, называется у Китайцев Чанг-мао-ниэу, у Тибетан -- Як, у Монголов -- Сарлиге. Его рев похож на хрюканье свиньи, но гораздо сильнее и продолжительнее. Он коренистее, толще, но меньше обыкновенного вола; его волоса тонки, длинны и блестящи; на брюхе же они почти достают до земли; его ноги тонки и вогнуты как у коз; поэтому он ловко вскарабкивается на горы и крепко держится над обрывом. Когда он весел, он как собака махает хвостом, оканчивающимся пустым концом волос (На востоке хвост этот служит метелкой, которою сгоняют мух, и тоже украшением. В Персии и Турции он стоит дорого: его носят на фуражках высшие сановники; так наз. лошадиные хвосты пашей -- ни что иное, как хвосты яков.). Мясо его, молоко и масло очень вкусны. Мнение Мальте-Бруна, что в его молоке отдается сальный вкус, неверно.
Мы встречали у Си-фанов также рогатый скот обыкновенной европейской породы, но он слабее нашего и не так красив. Телята, происходящие от случки желтого быка с якковой самкой, называются карба; но они редко долговечны. Самки як очень беспокойны и их трудно доить; они стоят покойно только тогда, когда припускаешь к ним теленка. Один лама жаловался нам раз, что ночью отелилась у него корова, но теленок тотчас околел. Чтобы самка стояла спокойно, он снял с него кожу, напихал соломой, и когда ходил доить клал это чучело перед коровой, которая нежно лизала телячью кожу. Это продолжалось несколько дней, пока мать случайно не распорола брюхо детища, и спокойно съела всю солому до последнего стебелька.
Си-фанца легко можно отличить от Монгола. Черты лица его не так широки и более выразительны, характер более энергичен, походка и осанка не так не уклюжи, как у Монгола. В их шатрах вечное веселье: они поют и смеются, при том воинственны, задорны и непокорного духа. Китайских властей они не уважают, и хотя числятся подданными Китая, все-таки упорно отказываются платить подати и не исполняют императорских повелений. Иные си-фанские племена делают разбойнические набеги даже за китайскую границу и мандарины не осмеливаются выступить против них. Си-фанцы хорошие ездоки но все же не так ловки на лошади как Монголы. Они прядут нитки из[205] коровьей и овечьей шерсти и ткут из них толстые материя. Когда они сидят в шатрах около большого чайного котла, они много болтают; у них в большом ходу истории о ламах и разбойниках, также множество анекдотов и сказок.
Раз наши верблюды забились далеко в долину и щипали тернистый кустарник. Вдруг поднялся сильный северный ветер и мы укрылись в маленьком ближнем шатре, где старик разводил огонь арголами. Мы сели на яковую кожу; старик, скрестив ноги, протянул нам руку. Мы ему подали наши чайные чашки, в которые он налил чай; тему-ши, т. е. "пейте с миром", сказал он и тогда только попристальнее взглянул на нас; он казался грустным и ничего не говорил.
Мы сами сказали ему: " Ака (брат), мы в первый раз сидим в шатре твоем".
Он ответил: "Да, именно так, Я стар, мои ноги более не носят меня, а то бы я сам пришел в Чогортан подать ламе кату. Я слыхал от пастухов, что ваше отечество под западным небом. Из какой страны вы, из Самбы или Побы?"
"Ни из той, ни из другой, но из страны Французов".
"А, вы Фрамба? Об них я еще ничего не сдыхал. Запад так велик и в нем так много государств. Но это ничего не значит, что вы чужестранцы: мы все принадлежим к одной семье; согласны ли вы с этим?"
"Да, все люди братья, где бы они не жили".
"Конечно; но под небом живут три большие семьи. Мы, жители западных стран, принадлежим все к одной семье. Только это хотел я еще прибавить".