"Тсонг-Каба, здесь всадники!" воскликнули тибетские купцы, приставшие к нашему каравану; "а ведь мы в горной пустыне, где никто не кочует!"
Вскоре мы увидели еще несколько всадников, подъезжавших к нам с разных сторон. Нам стало жутко; что делали эти люди в пустыне, в такое время года? Нельзя было сомневаться, что это разбойники. Каждый из них имел ружье и длинную саблю, висевшую на поясе; волоса их падали на плечи прядями,[226] голова была покрыта волчьей шапкой. Их было двадцать семь, нас осьмнадцать и то не все были способны защищаться. Оба отряда остановились, все слезли с лошадей и смелый Тибетанин выступил вперед, чтобы переговорить с атаманом, которого можно было узнать по двум красным флагам, укрепленным к седлу. После продолжительного живого разговора, начальник Колосов спросил, указывая на г. Габэ: "Что это за человек, который остался на своем верблюде?"
"Верховный лама из запада", сказал Тибетанин, "и Могущество его молитв беспредельно".
Колос поднял сложенные руки ко лбу и почтительно смотрел на г. Габэ, который в своем бедственном состоянии похож был на статую. За тем он что-то тихо сказал купцу, подал знак своей дружине и все они быстро ускакали.
"Не поедем дальше", сказал тибетский купец, "но отдохнем здесь. Колосы разбойники, но они также великодушны и не тронут нас, когда увидят, что мы питаем к ним доверие. Кроме того, полагаю, что они боятся могущества великого западного ламы".
Едва мы раскинули шатры, Колосы появились опять, но только один атаман пришел к нам и спросил тибетского купца: как это мы решились расположиться именно здесь? "В нашем караване только осьмнадцать человек", сказал Тибетанец "и между ними еще несколько больных; вас же двадцать семь. Не будь этого, мы бы защищались, в случае нужды. Я ведь уже доказал, что не боюсь Колосов".
"Разве ты уже мерился с Колосами?" спросил атаман. "Скажи когда и где?"
"Лет пять тому назад, в сражении с Чанак-Кампо; вот у меня еще до сих пор остался знак". При этом он показал на зажившую рану руки, нанесенную саблей.
Разбойник засмеялся и спросил его имя".
"Меня зовут Рале-Чембе; знакомо ли тебе это имя?"