Главный город буддистического мира. -- Дворец Талэ-ламы. -- Тибетане. -- Тибетские женщины. -- Золотые и серебряные прииски. -- Чужестранцы в Ла-Ссе: Пебуны, Китайцы и Качисы. -- Отношения Тибета к Китаю. -- Образ правления. -- Верховный лама из Джаши-Лумбо. -- Братство Келанов. -- Трагическая смерть трех Талэ-лам. -- Осуждение Номехана. -- Восстание в монастыре Сера.
Наконец мы были у цели нашего путешествия. Мы наняли провожатого и пустились искать свою квартиру. -- Почти все дона города очень велики, многоэтажны и имеют плоские, слегка наклоненные крыши, для удобнейшего стечения дождевой воды. Все строения выкрашены на бело, рамы же окон и дверей -- в желтый или красный цвета. Оба эти цвет очень любимы реформированными Буддистами и называются цветом лам. Дома постоянно кажутся новыми, так как перекрашиваются ежегодно; за то внутренность их нечиста, дымна, вонюча и вся домашняя утварь в большом беспорядке. Совершенно справедливо эти дома[233] можно сравнивать с выкрашенными гробами, о которых говорит свящ. Писание. Наша квартира была в большом доме, в котором помещалось до пятидесяти жильцев; в нее надо было карабкаться по узкой лестнице о двадцати шести ступенях, не имевшей перил. Она состояла из большой четырехугольной комнаты и небольшой каморки. В комнате было окошко с тремя перекладинами, а в потолке отверстие вместо трубы, которым свободно проходил дым, воздух, дождь, снег и ветер. По средине стояло большая посудина из жженой глины, служащая печью. Комнатную утварь составляли две козлиный кожи, разостланные у печи, два седлв, наш шатер, несколько пар сапогов, два больших сундука, три изорванные сюртука и несколько одеял; в углу было топливо: куча сухих арголов. Словам -- мы устроились с большим комфортом: В каморке помещался Самдаджемба, служивший одновременно поваром, конюхом и дворецким. Наши две белые лошади стояли на дворе, отдыхая, после долговременного утомления. Мы хотели их продать, но прежде нужно было хоть несколько откормить их.
Ла-Сса собственно не очень большой город; она имеет в окружности не более двух часов езды и не окружена стеною; когда-то она существовала, но была разрушена в войне Тибетан с Бутанами; теперь не осталось и следов ее. Загородье богато Прекрасными Садами, так что город как бы утопает весь в зелени. Главные улицы довольно опрятны, широки и прямы; за то предместия неописанно грязны. Дома выстроены из камней, кирпича или просто из земли. В одном предместьи дома целого квартала выстроены из воловьих и овечьих рогов; это оригинальные, но весьма прочные здания, приятной наружности. Воловьи рога гладки и беловаты, овечьи же -- шероховаты и черны. Из этого странного строевого материала составляют разные фигуры; домов этих не белят, чтобы они сохранили свой фантастический вид и только одни промежутки наполнены известью. Достопримечательнее всех зданий конечно -- храмы; они похожи на описанные нами уже прежде, только громаднее и богаче. Но все эти постройки превосходит великолепный дворец Талэ-ламы, вполне заслуживающий общеизвестную свою славу.
Недалеко от северной части города, не более как в четверть часа дороги, возвышается посреди обширной долины крутой скалистый холм, как остров на море. Он называется Будда-Ла, т. е. "гора Будды", божья гора. На этом прочном[234] фундаменте, построенном природою, поклонники Талэ-ламы воздвигла великолепный храм, сделавшийся резиденциею их мнимого живого бога. Дворец состоит из множества соединяющихся между собою храмов разной величины и красоты; посреди их выступает один в четыре этажа, который великолепнее и выше всех остальных. Его купол и колоннады позолочены. Здесь царствует Тале-Лама; с этой высокой святыни он видит всю страну вдоль и поперег, и в годовые праздники смотрит на толпы богомольцев, падающих ниц у подножья скалы. Остальные храмы заняты бесчисленными ламами разных чинов; обязанность их -- служить живому Будде. Две тенистые аллеи ведут из Ла-Ссы к Будда-Ла; по ним постоянно проходит множество пилигримов, перебирая четки, разъезжают придворные, богато одетые ламы, на резвых, великолепно убранных лошадях. Но не смотря на всю эту кипучую жизнь, около Будда-Ла царствует тишина; все серьезны и молчаливы; кажется, что все погружены в религиозные размышления.
В городе на оборот все беспокойно; повсюду толпятся продавцы и покупатели, везде крик, шум и гам. Благочестие и торговля привлекают сюда толпы из всех стран и Ла-Сса стала поэтому сборным пунктом всех азиатских народов; в ней вечный прилив и отлив.
Население состоит из Тибетан, Пебунов, Качисов и Китайцев. Тибетане принадлежат к большому монгольскому племени; они имеют черные волосы, небольшую бородку, мало-открытые глаза, выдающиеся скулы, короткий нос, большой рот и тонкие губы; кожа их смугла, но между высшим классом попадаются лица столь же белые, как европейские. Они обыкновенно среднего роста, проворны и ловки как Китайцы и притом сильны как Татары, страстно преданы гимнастическим упражнениям и пляске; походка их легкая, и можно бы сказать, по такту; характер добрый и прямодушный. На улице они всегда напевают молитву или народную песню; они набожны как Монголы, но не так легковерны. Относительно опрятности они не могут служить примером, но любят роскошь и великолепное платье. Волос на голове не стригут; они падают им на плечи; иные убирают голову разными нарядами. В последнее время щеголи начали зачесываться по китайски, т. е. заплетать множество маленьких кос, украшенных золотыми кораллами и дорогими каменьями. Они носят картузы в роде шляп, с широкими полями,[235] обшитыми черным бархатом и с красною кистью. В праздник же надевают красную шляпу, похожую на бирет Башкиров; только она немного шире и на полях висят многие кисточки. Длинные сюртук, застегнутый с правой стороны четырьмя пряжками, красный пояс и сапоги из красного или фиолетового бархата, довершают их костюм. Этот простой наряд очень красив. К поясу привязан желтый тафтяной мешок, в котором лежит неразлучная с ними деревянная чашка и пара длинных дорогих, но пустых кошельков, служащих только для украшения.
Женщины одеваются как мужчины -- только волоса их заплетены в две косы, падающие на спину; кроме того носят еще короткое покрывало. Женщины бедных классов носят небольшие желтые фуражки, похожие на якобинские; богатые же только небольшую корону из жемчуга -- очень красивое и дорогое украшение.
В Тибете существует странный обычая, которого нет нигде в мире. Женщины, выходя из дому, красят лицо свое черным клейким лаком, с целью сделать лицо возможно более отвратительным; они проводят по лицу несколько полос вдоль и поперек и тогда оно действительно не похоже на человеческое. Этот противный обычай введен в гористой Азии с давних времен (Ruysbroek ила Rubruquis, посланный Людовиком Святым в 1252 г. к татарскому Хану, пишет о женщинах гористой Азии: deturpant se turpiter, pingendo facies suas; т. e.:). Нам рассказывали об этом следующее:
Несколько сот лет тому назад жил Номехан или ламский регент, очень строгой нравственности. Тогда женщины еще не безобразили лица своего, но наоборот, изыскано наряжались. Разврат дошел до того, что проник наконец даже в святую семью -- ламайское духовенство. В монастырях не было более порядка и они были близки к падению. Номехан принялся искоренять зло. Он повелел, чтобы ни одна женщина не смела выходить на улицу, не обезобразив лица своего вышеописанным образом; неисполнявшие этого приказания подвергались строгому наказанию и гневу Будды. Конечно, нужно было иметь большую неустрашимость и силу воли, чтобы обнародовать такой эдикт. Но удивительнее всего то, что женщины подчинились ему без всякого сопротивления. Предание не говорит ни об каких неприятных столкновениях до этому поводу, напротив, рассказывает, что[236] женщины с таким усердием начали пачкать свои лица, что мужья приходили в отчаяние. В настоящее время тибетские женщины считают такое изуродование религиозным долгом и чем более которая обезображает себя, тем более выказывает свое благочестие. В провинции самый строгий критик ничего не мог бы заметить против этого религиозного туалета, да кроме того там женщины и без того некрасивы; но в Ла-Ссе некоторые дозволяют себе отступления от обычая и закона церкви и выходят на улицу с чистым лицом. Они конечно не пользуются хорошей репутацией и при встрече с полицейскими должны закрывать лицо.
Говорят, что помянутый знаменитый эдикт Номехана восстановил тогда чистоту нравов и мы нисколько не хотим оспаривать этого. Но теперешние Тибетане ни в каком случае не могут служить образцами целомудрия и в этом отношении черные лица женщине не слишком увеличивают добродетель. Кроме закона на счет обезображивания лиц, женщины пользуются полною свободою; они ведут деятельную, трудолюбивую жизнь, и кроме хозяйства занимаются мелочною торговлею. Они продают товары в лавках и разносят их по домам. Деревенские же помогают мужьям в поле. Мужчины далеко не так деятельны, хотя и не ленятся; большею частью они прядут шерсть и ткут из нее разные материи. Их произведения называются пу-лу, очень часты, прочны и весьма разнообразны, начиная от толстых в роде кожи, до самых тонких и красивых мериносских материй. По уставу буддистской реформы все ламы должны носить красное пу-лу, и уже по одному этому требование на него очень значительно; кроме того оно вывозится в большом количестве в Монголию и северный Китай. Толстые материи очень дешевы, тонкие -- недоступно дороги.