Значительную отрасль торговли Ла-Ссы составляют курительные свечи называемые по китайски Тсан-гианг. Они приготовляются из порошка разных душистых деревьев, смешанного с мошусом и золотым песком. Из этой смеси делают фиолетовое тесто и формуют его в цилиндрические палки, вышиною от 3-4 футов, употребляемые в монастырях и домах для сожигания перед истуканами Будды. Они сгорают весьма медленно, распространяя очень приятный запах и не потухают до конца. Тибетские купцы выгодно сбывают огромное количество курительных свечей в Пекине. В северном Китае[237] подделывают их и пускают в торговлю за настоящие; но те несравненно хуже тибетских.
Фарфору у Тибетан нет; но они делают очень хорошую посуду из других материалов. Самая употребительная вещь -- это чайная чашка, которую каждый носит за пазухой или в мешке, привязываемом к поясу, как украшение. Эти чашечки делаются из корней дерев, растущих по тибетским горам; они очень хорошо выдолблены и покрыты лаком, сквозь который однако видны все жилки дерева. Начиная от Тале-ламы до последнего нищего, все пользуются одинаковыми чашками. А между тем в продаже имеются весьма дешевые и самые дорогие, даже во сто унций серебра штука. Сколько мы не старались узнать, в чем состоит превосходство одних перед другими, мы не нашли никакой разницы. Тибетане только думают, что в чашечках высшего сорта всякий яд делается безвредным. -- Наша посуда была уже негодна, надо было купить новую; мы вошли в лавку одной женщины, весьма усердно испачкавшей свое лицо. Она показала нам чашки, но эти стоили 50 унций каждая; все наше состояние не хватило бы для покупки четырех подобных штук; мы выбрали другие и спросили: "Чик-ла, гатсэ-рэ", т. е. "почем за штуку?" -- "Пара унцию, Ваши Высочества", был ответ, и мы купили их.
Пу-лу, курительные свечи и чайные деревянные чашки три главные предмета Тибетской торговли; все остальные товары очень плохи. Землепашество также не процветает, потому что здешняя гористая страна не удобна для возделывания полей, и земля обработывается в одних лишь долинах; пшеницу и рис сеют мало, больше всего черный ячмень, Тсинг-ку, из которого приготовляют тсамбу, ежедневную пищу простого народа. В самой Ла-Ссе нет недостатка в баранах, лошадях и яках; на рынках продается также вкусная рыба и свинина, последняя по весьма высокой цене, недоступной для бедного класса. Вообще Тибетане живут очень скромно; их обыкновенная пища: чай с маслом и тсамба; странно смотреть, как иной богач пьет такую простую, дешевую жидкость из чайной чашки, стоющей иногда двести рублей и более. Говядину никогда не подают при обыкновенном обеде; ее едят только как лакомство. На пирах ее подают в двух блюдах: вареную и сырую; Тибетане едят оба сорта с одинаковым аппетитом и запивают напитком, приготовленным из ячменя.[238]
Тибет очень богат драгоценными металлами: золото и серебро добываются там легко и в таком количестве, что и простые пастухи умеют очищать его. Нередко сидят они в лощине у огня, разложенного арголами и плавят золото; стада же пасутся вблизи. Этим множеством металлов объясняется, почему в стране такое довольство в деньгах, тогда как жизненные припасы очень дороги. Тибетане имеют только серебряные монеты, немного больше, но тоньше франка; на одной стороне находится тибетская, персидская или индийская надпись, на другой венок из 8 цветков. При мелочной торговле монету разламывают на куски, с несколькими цветками на каждом и смотря потому, сколько цветков находится на куске, означается ценность. Целая монета называется Чан-ка, половина с четырьмя цветками Че-пче; То-кан имеет пять, Каян три цветка; при больших оборотах платят серебряными слитками, вешаемыми на римских весах, по десятичному счету. Простой народ считает обыкновенно по своим четкам: купцы по большей части употребляют китайский суан-пан, ученые арабские цифры, введенные здесь издревле. Мы видели много ламайских рукописных книг с рисунками и астрономическими знаками; -- обозначенных арабскими цифрами. Некоторые отличаются несколько от наших, особенно цифра 5, которую они пишут обратно: ***.
Тибет одна из богатейших и вместе с тем одно из беднейших стран в мире: богатая неимоверно серебром и золотом, она бедна всеми необходимейшими жизненными припасами. Народное богатство переходит в руки немногих, особенно же пожирают его монастыри. Это огромные хранилища, в которые золото и серебро всех среднеазиатских стран течет тысячью струями. Ламы получают деньги от благочестивых жертвователей и лихоимствуют ими до такой степени, что даже Китайцы, хотя сами большие обиралы и плуты, приходят в негодование. Таким образом деньги накопляются в сундуках богатых людей, а народ терпит нужду даже в пище, платя за все неимоверно дорого: поэтому в Тибете так много пролетариата. Мы видели в Ла-Ссе очень много нищих: они ходят по домам, прося горсть тсамбы: просят же они не словами, а выражают это тем, что протягивают сжатую руку, поднимая большой палец. Мы должны однако отозваться с большою похвалою о Тибетанах, вообще очень добродушных и милосердых: они не отпустят почти ни одного нищего, не подав ему милостыни.[239]
Из иностранцев, составляющих население Ла-Ссы, самые многочисленные Пебуны. Они Индийцы из Бутана, по той стороне Гималаи, небольшие, крепкие и проворные люди. Их кожа темнобурого цвета, лицо круглее чем у Тибетан и черные глаза имеют хитрое выражение. На лбу у них красное пятно, подкрашиваемое ими каждое утро. Они носят всегда сюртук из фиолетового пулу и поярковую шляпу такого же, но более темного цвета: выходя из дому, Пебунь обвертывает около шеи 2 раза шарф и закидывает оба конца его назад на плечи. Пебуны единственные металлических дел мастера: только в их квартале найдешь кузнецов, котельщиков, медников, золотых дел мастеров, бриллиантщиков, механиков, даже химиков и врачей. Мастерские их находятся в подвалах, и нужно спускаться в них по ступенькам, и через низкий, узкий ход. На дверях их домов нарисованы красный шар (солнце) и белое полулуние: мы к сожалению забыли спросить, что обозначают здесь солнце и луна. Между Пебунами много хороших мастеров, работающих серебряные и золотые вещи на монастыри и также разные другие наряды; их работы не уступают лучшим европейским произведениям. Они позолочивают также крыши храмов; позолота прочна, не портится ни от каких перемен погоды и не сходит очень долго; можно сказать, что она вечно нова. Пебунских позолотчиков выписывают из самых отдаленных монастырей Монголии. Они также великолепные красильщики: их краски ярки и так прочны, что материя скорей изорвется, чем полиняет. Но им дозволено красить только пу-лу, крашение же иностранных материй запрещено, верно для того, чтобы усилить сбыт местных произведений. Пебуны вечно смеются и шутят, в их характере лежит детское веселье. За работой они постоянно поют. Они исповедуют Индийский Буддаизм, но оказывают тоже большое уважение к ламским обычаям и празднествам. Хотя они не приняли реформу Тсонг-Кабы, в большие праздники все-таки преклоняются у подножия Будда-ла, чтобы показать тем свое благоговение перед Тале-ламою.
Особенно замечательна еще одна часть жителей Ла-Ссы -- Качисы, т. е. Мусульмане происходящие из Кашмира. Их легко отличись от других народов, менее образованных, по турбану, длинной бороде, важной походке, красивом, выразительном лице и по чистой, богатой одежде. Они имеют в Ла-Ссе своего губернатора, совмещающего в своей особе главного начальника, пашу и[240] муфты и признаваемого тибетским правительством. Качисы поселились здесь уже за несколько столетий; бросив свою родину по причине сильных притеснений со стороны Англичан, они перешли в Тибет и живут здесь очень хорошо. Но по сие время они состоят в сношениях с Кашмиром. Их губернатор, который был к нам дружественно расположен, знал, что Пелины из Калькутты, т. е. Англичане, владетели Кашмира. "Этих Пелинов я считаю самыми хитрыми людьми в свете", говорил он; "они забирают в свою власть все страны Индия, одну за другою, втягивая в свои интересы их регентов. В Кашмире есть пословица: "Мир принадлежит Аллаху, земля -- паше, а компания английская распоряжается".
Качисы составляют богатейшую часть населения Ла-Ссы; они ведут торговлю полотнами, предметами роскоши и туалета, серебром и золотом; они же и менялы. Этим объясняются персидские надписи на монетах. Ежегодно несколько мугаметанских купцов отправляются в Калькутту; им одним только дозволяется переходить англо-индийскую границу. Тале-Лама дает им паспорты и конвой до Гималая. Они привозят с собою ленты, галун, ножи, ножницы и другие металлические товары и небольшой выбор шерстяных материй. Шелки и сукна выписывают они из Пекина; сукна русской фабрикации дешевле калькутских. Качисы ревностные Магометане и имеют в Ла-Ссе свою мечеть. И даже в столице Тале-Ламы Качисы не стесняются выказывать все свое презрение к суеверным обычаям Буддаизма. Первые переселенцы женились на Тибетанках, принявших ислам, но потом они заключали брак между собою и таким образом в самом центре Буддаизма образовался отдельный народ, отличающийся от туземцев платьем, нравами, языком и верою. Их считают безбожниками, ибо они не падают ниц перед Тале-ламою и не молятся в монастырях. Но не смотря на ото, они богаты и всесильны и когда выходят на улицу, все уступают им дорогу и высовывают языки в знак почтения.
Тибетане, кланяясь друг другу, снимают фуражку, высовывают сколь возможно более язык и одновременно почесывают себе рукою у правого уха.
Проживающие в Ла-Ссе Китайцы почти все солдаты или чиновники; оседлых же очень мало. Тибет и Китай всегда вели взаимную торговлю, но часто и воевали друг с другом. Манджурская династия скоро поняла всю важность доброго согласия с столь[241] влиятельным в Монголии Тале-ламою и поддерживает дружеские отношения. Она содержит при дворе его двух великих мандаринов, называемых Кин-Чаи, "особые уполномоченные". Они при известных случаях передают Тале-ламе от имена императора доброжелательные поздравления и поддерживают его в столкновениях с соседними народами. Но все это одна маска: настоящая причина та, чтобы показать религиозным Монголам уважение правительства к их святыне и расположить их в пользу китайского императора, оказывающего такое благоговение перед живым Буддою, царствующим с Будда-Ла. Оба Кин-чаи могут при этом зорко следить за ходом дел в Тибете и в соседних странах.