Немного недоѣзжая станціи Адзу-Тангь, мы догнали войско, сопровождавшее гробъ Леонг-Тая, умершаго въ Багунгѣ. Сынъ его тоже умеръ въ черной палаткѣ, послѣ нѣсколькихъ часовъ ужасной агоніи. Караванъ, оставшійся такимъ-образомъ безъ начальниковъ, былъ въ совершенномъ разстройствѣ; большая часть солдатъ, составлявшихъ конвой, разбрелась, разграбивъ пожитки своихъ мандариновъ; трое только изъ нихъ остались на своихъ мѣстахъ и употребляли всѣ средства, чтобъ довезти эти два трупа до Китая. Они отчаявались въ возможности продолжать путь въ такомъ маломъ числѣ, и прибытіе нашего каравана вывело ихъ изъ большаго затрудненія. Похоронный поѣздъ отца былъ довольно-хорошо организованъ въ Багунгѣ; оставалось только снарядить принадлежавшій сыну. Носильщики его паланкина отказывались нести его, потому-что не надѣялись получить платы. Поставить гробъ на вьючнаго быка была мѣра неудобоисполнимая: одного тибетскаго вожатаго нельзя убѣдить везти трупъ на его животномъ, а въ-особенности трупъ Китайца; и потому надо было прибѣгнуть къ хитрости. Трупъ новаго покойника былъ тайно разрѣзанъ на четыре части, потомъ уложенъ въ ящикъ и оставленъ безъ различія съ прочею поклажею. Тибетцевъ же увѣрили, что, въ уваженіе сыновней любви, трупъ сына положенъ въ одинъ гробъ съ трупомъ отца.
Эти два покойника, къ которымъ мы присоединились какъ товарищи путешествія, придали каравану печальный и похоронный видъ, особенно сильно дѣйствовавшій на воображеніе Китайцевъ. Ли, государственный примиритель, силы котораго съ каждымъ днемъ ослабѣвали, былъ особенно этимъ пораженъ; онъ очень хотѣлъ удалить отъ себя такое печальное зрѣлище, но этимъ онъ подвергъ бы себя страшному обвиненію, какъ положившій препятствіе къ погребенію двухъ мандариновъ, умершихъ въ иностранномъ государствѣ.
Изъ Адзу-Тангъ мы отправилась, на ночлегъ и для перемѣны вьючнаго скота, въ небольшую деревню въ долинѣ Хе-Пан-Кеу (долина плитъ). Судя по свидѣтельству китайскаго "дорожника", жители этой долины народъ очень-грубый, злой и непокорный, что другими словами значитъ, что они не боятся Китайцевъ и что имѣютъ дурную привычку дорого брать съ нихъ за быковъ и лошадей
Долина Хе-Пан-Кеу, какъ выражаетъ и самое ея названіе, изобилуетъ ломками глинистаго сланца. Тибетцы добываютъ изъ этихъ ломокъ красивыя тонкія плиты, которыми покрываютъ платформы своихъ домовъ; также они выламываютъ изъ нихъ толстые бруски, изъ которыхъ высѣкаютъ изображенія Будды, съ надписью: "Омъ, Мани, Радме, Хумъ". Эти плиты чрезвычайно мелкозернисты, и находящіяся въ нихъ маленькія частицы слюды или шпата придаютъ онъ тонкій и блестящій лоскъ.
Ручей, текущій посреди равнины, содержитъ въ себѣ огромное количество золотаго песку. Туземцы занимаются добываніемъ его и разработкой. Гуляя вдоль этого ручейка, мы нашли нѣсколько выкопанныхъ ямъ, гдѣ оставалось еще множество золотыхъ песчинокъ; мы показали ихъ старику Ли, у котораго, при взглядѣ на золото, казалось, возстановились силы и подкрѣпились узы, привязывавшіе его къ жизни. Лицо его вдругъ покраснѣло, почти-потухшіе глаза загорѣлись необыкновеннымъ огнемъ; можно было сказать, что, при взглядѣ на нѣсколько зеренъ золота, онъ совершенію позабылъ и свою болѣзнь и двухъ покойниковъ, его сопровождавшихъ.
Мускусовые олени водятся въ большомъ количествѣ въ сланцоватой долинѣ. Хотя это животное, другъ холоднаго климата, встрѣчается почти на всѣхъ тибетскихъ горахъ, однако его не видно нигдѣ въ такомъ множествѣ, какъ въ окрестностяхъ Хе-Пан-Кеу. Сосны, кедры, падубы и кипарисы, покрывающіе страну, вѣроятно, много способствуютъ къ привлеченію оленей, которые особенно любятъ корни этихъ деревъ, имѣющіе сильный ароматическій лапахъ.
Мускусовый олень вышиною съ козла; голова у него маленькая, мордочка остренькая и украшенная длинными, бѣловатыми усами; ноги тонкія, а спина широкая и толстая; два длинные и кривые зуба, выходящіе изъ его верхней челюсти, служатъ ему для отрыванія отъ земли душистыхъ корней, составляющихъ его пищу; шерсть его, обыкновенно длиною отъ двухъ до трехъ дюймовъ, волниста, какъ почти у всѣхъ животныхъ, живущихъ на сѣверѣ Гиммалайскихъ Горъ, чрезвычайно жестка и щетиниста; цвѣтъ ея черный въ нижнихъ частяхъ и бѣлый посрединѣ переходитъ въ сѣрый въ верхней части. Пузырь, висящій подъ желудкомъ, заключаетъ въ себѣ драгоцѣнное вещество -- мускусъ.
Жители сланцеватой долины на охотѣ ловятъ такое значительное число мускуссныхъ оленей, что въ жилищахъ ихъ видны повсюду кожи этихъ животныхъ, развѣшенныя на вбитые въ стѣну деревянные гвозди. Они употребляютъ ихъ шерсть для набивки толстыхъ и огромныхъ полушекъ, на которыхъ сидятъ днемъ, и туфяковъ, служащихъ имъ постелью. Въ мускусѣ они находятъ весьма-выгодный источникъ торговли съ Китаемъ.
На другой день нашего прибытія въ Хе-Пан-Ксу, мы простились съ жителями долины и продолжали путь. Въ три слѣдующія станціи возобновлялись прежнія исторіи относительно вьючнаго скота. Китайцы каравана были раздражены поведеніемъ этихъ дикихъ горцевъ, которые, говорили они, не имѣютъ понятія о законахъ и не умѣютъ отличать правды отъ неправды. Съ нашей стороны, напротивъ, мы чувствовали расположеніе къ этимъ людямъ твердаго и открытаго характера.
Наконецъ мы пріѣхали въ Кіанг-Тза, и Китайцы начали оживать, потому-что мы входили въ страну менѣе-враждебную. Кіанг-Тза, долина очень-плодородная, жители которой, повидимому, наслаждались довольствомъ. Между ними встрѣчается, кромѣ солдатъ, находящихся на постоѣ, значительное число Китайцевъ изъ провинцій Се-Тіиманъ и Юи Нанъ, содержащихъ лавки и занимающихся торговлею, искусствами и ремеслами первой необходимости. Говорятъ, имъ достаточно пробыть въ этой странѣ нѣсколько лѣтъ, чтобъ составить порядочное состояніе. Два военные мандарина Кіанг-Тза, бывшіе товарищи по службѣ съ Ли-Куо-Нганомъ, ужаснулись, видя его въ столь жалкомъ положеніи, и настоятельно требовали, чтобъ онъ продолжалъ свое путешествіе въ паланкинѣ. Мы присоединили наши просьбы и, наконецъ, восторжествовали надъ его скупостью. Казалось, онъ понялъ, что мертвому не нужны деньги и что прежде всего надо позаботиться о сохраненіи жизни. Сынъ мандарина Пей умеръ очень-кстати, потому-что этимъ оставилъ въ пользованіе Ли-Куо-Нгану свой паланкинъ и восемь человѣкъ китайскихъ носильщиковъ. Все это случилось въ Кіанг-Тза. Тутъ остановились мы на одинъ день сдѣлать надлежащее исправленіе въ паланкинѣ и дать время носильщикамъ приготовить ихъ путевыя сандаліи.