"Какъ нашъ большой, нѣсколько вялый народъ".
Но послушаемъ дальше: "Ясно то, къ чему мы стремились, и что увѣковѣчили: искусство, свободное отъ всякаго служенія, лежащее превыше жизни послѣ того, какъ оно проникло всю жизнь -- искусство могущее, по словамъ Заратустры (Ницше), стать высшей задачей жизни -- искусство, по словамъ безсмертнаго творца "Титана" (Жана Поля), даже въ ожесточеніи и ужасѣ "не омрачающее и не затемняющее, а веселящее и озаряющее" -- искусство жизнерадостное, состоящее изъ упоенія, звуковъ и солнца".
И тутъ же преподается золотое правило: "Весь міръ, во всѣхъ своихъ установленіяхъ, до насъ былъ самымъ добросовѣстнымъ образомъ озабоченъ тѣмъ, чтобы не проявить несправедливости къ нищимъ духомъ: пусть же міръ грядущій вспомнитъ о богатыхъ духомъ".
"Корни всякаго искусства таятся въ народѣ" -- это изреченіе или сама собой разумѣющаяся истина, или давно уже доказанная ложь. Искусство есть величайшее выраженіе народной души. Искусство существуетъ не для голодныхъ животовъ и не для сытыхъ душъ".
"Отрицаніе всякаго согласованія между обществомъ и искусствомъ свидѣтельствуетъ или о большой молодости, или о большой заурядности; люди низкаго происхожденія не имѣютъ традицій".
"Упадокъ (декадентство) въ различныхъ областяхъ есть явленіе, которое весьма неразумно хотѣли сдѣлать единственнымъ выраженіемъ нашего времени -- въ надлежащихъ рукахъ оно, конечно, допускаетъ художественную обработку, вообще же относится къ области врачебной науки".
"Многіе, которые улыбнутся, подумавъ о картинѣ или о музыкальномъ произведеніи, преслѣдующихъ утилитарную цѣль, вѣрятъ, несмотря на свое отрицаніе, въ поэзію, имѣющую опредѣленную цѣль. Съ одной стороны, они признаютъ, что матеріальное, вещественное не имѣетъ значенія, съ другой же, они его постоянно ищутъ, и наслажденіе поэтическимъ вымысломъ имъ чуждо".
"Даже у тѣхъ, кто теперь призываетъ къ общему повороту назадъ, благодаря долгой привычкѣ, чувство настолько оцѣпенѣло и взглядъ настолько затуманенъ, что прежде чѣмъ они вновь захотятъ заниматься искусствомъ, имъ надо посовѣтовать, чтобы въ теченіе семи лѣтъ они не думали ни о чемъ другомъ, кромѣ того: почему стихотвореніе прекраснѣе говорящей то же самое прозаической рѣчи; почему картина прекраснѣе болѣе точной цвѣтной фотографіи, а статуя прекраснѣе болѣе вѣрнаго воскового слѣпка".
"Художниковъ часто порицаютъ за ихъ извращенность. Мы же съ изумленіемъ останавливаемся передъ великими и малыми предметами, которые дороги буржуа. Какой избытокъ испорченности и извращенности требуется для безсмысленныхъ и безвкусныхъ нагроможденій, которыми онъ окружаетъ себя въ своей "обстановкѣ".
"Никогда не было такъ велико, какъ теперь, господство массы, и никогда не было поэтому такъ безплодно дѣло единицъ. Правда, можно представить себѣ времена, когда и художнику поневолѣ приходится браться за боевой мечъ: но среди всѣхъ Этихъ міровыхъ, государственныхъ и соціальныхъ переворотовъ художникъ все же остается хранителемъ вѣчнаго огня".