— Машенька, спрячься куда-нибудь… Прячься, скорей! — шептала Таня.
— Не боюсь я его. Открывай, — решительно сказала Маша.
Ей казалось унизительным прятаться от такого ничтожного человека. Она понимала, что Яшка выследил ее возвращение.
Яшка вошел, дымя немецкой сигареткой, кепи его было лихо сдвинуто на самое ухо. Он не поздоровался с Машей и, мрачно глянув на нее, сказал:
— А я знаю, зачем ты ходишь в Шемякино. И все ты мне лгала, что свадьба будет в сентябре… Ты коммунистка!
— Да, я коммунистка. Это знают все в деревне, — спокойно проговорила Маша.
— Немцы приказали, чтобы все коммунисты явились к коменданту.
— А я не желаю являться. Для меня комендант — не власть. Моя власть — советская, — сказала Маша.
— Заставят.
— Разве есть такой человек в Шемякине, который выдал бы меня? — спросила Маша.