В американском штабе лица, не посвященные, должны были истолковать приказы Эйзенхауэра зимой 1944/45 года как окончание нашего активного участия в войне. На Первую армию надели путы, а Третьей предложено было окопаться вдоль немецкой границы и предоставить заботу о моральном состоянии войск офицерам специальной службы и Красному Кресту. Но задолго до того как верховное командование отдало приказ прекратить огонь, мы, посвященные, знали, что уже разработан план разгрома стоявшей против нас немецкой армии — назло всем чертям и высшим сферам!
Когда карты были выложены на стол, и оказалось, что командование игру проиграло, все колебания Брэдли относительно того, какой политики ему придерживаться, исчезли. Примирившись с тем фактом, что единственный способ добраться до немцев — это перехитрить и штаб Эйзенхауэра, и английское правительство, Омар сразу успокоился и повеселел.
У Брэдли по-прежнему были две армии: одна под командованием Ходжеса, другая — под командованием Паттона, и обе они уже несколько месяцев занимались тем, что копили и припрятывали боеприпасы и всевозможное снаряжение. Каждый рядовой, будучи предоставлен самому себе, позаботится о том, чтобы не терпеть нужды ни в патронах, ни в довольствии, и не зависеть от настроения снабженцев, — и точно так же обе американские армии еще с января стали принимать меры к тому, чтобы впредь никто не мог сажать их на голодный паек. Они уже успели накопить солидные запасы, причем все это было-спрятано в лесу и по большей части не значилось ни в каких реестрах.
Начиналось снизу: хозяйственные части отдельных батальонов требовали боеприпасов в возмещение израсходованных, — которые, впрочем, никогда израсходованы не были, — и набивали ими доверху машины обоза. Пятигаллонные бидоны с бензином списывались тысячами, как потерянные в бою, — и потом каким-то чудом появлялись снова, в виде запасных бидонов на грузовиках. Американская армия еще с сентября хорошо запомнила, что значит — терпеть недостаток в снабжении. Не стоило большого труда внушить ей, что это не должно повториться. Каждая дивизия сама заботилась о своих нуждах. Корпусное командование всякими правдами и неправдами старалось выкачать запасы из штаба армии. Снабженцы в штабе армии вздыхали, жалостно качали головой и развертывали бесконечные статистические сводки в подтверждение того, что запасы тают не по дням, а по часам. Коммуникационная зона покорно доставляла требуемое. У Брэдли сундуки ломились от добра.
Брэдли изучал положение противника на своем участке фронта и был доволен тем, что видел. В первый раз за все время он имел дело с устойчивой армией, — все вновь формируемые немецкие дивизии уходили на восток. Во главе этой армии стоял новый генерал, Кессельринг, только что возвращенный из Италии, где он успешно руководил оборонительными действиями; но Брэдли чувствовал, что Кессельринг прибыл слишком поздно; Омар успел уже присмотреться ко всем командующим армиями и корпусами, которые Кессельрингу предстояло возглавить. У командующего американской армейской группой были запасы снаряжения, были войска, были разработанные планы и точное представление о силах врага. И потому, наперекор приказам, он стал воевать.
Фактически игра началась несколько раньше, когда Брэдли удалось убедить Эйзенхауэра включить в приказ о переходе к обороне одно слово: «активная». В новой редакции приказ читался так: "Вы возьмете на себя активную оборону" — в смысле маневра, имеющего целью отвлечь часть войск противника на американский фронт и освободить путь для главного наступления — наступления англичан. Это одно словечко «активная» развязало руки Брэдли и Паттону. Они уселись рядышком и стали шептаться, точно два школьника, замышляющие шалость.
Армия Паттона, выпрямив фронт после ликвидации арденнского выступа, расположилась вдоль небольшой речки на немецкой границе. Очевидно, исходя из понятия "активной обороны", необходимо было выслать на другой берег патрули — просто для того, чтобы потревожить противника. В роли патрулей случайно оказались целые батальоны, форсировавшие реку штурмом — в зимнее время, когда стремительный горный поток разрушал понтоны и относил вниз по течению штурмовые суда. Переправившиеся на другой берег батальоны там и оставались. Очевидно, исходя из понятия "активной обороны", необходимо было закрепиться на позициях, захваченных на другом берегу. Паттон приказал закрепляться, и через реку наведены были тяжелые мосты для переправы танков. Но на другом берегу были горы, господствовавшие над захваченными позициями. Поэтому, продолжая исходить из понятия "активной обороны", Паттон двинул свои войска на штурм горной гряды — просто для того, чтобы прикрыть место переправы от огня противника. А за горной грядой лежала долина, и в ней протекала другая река — и нужно было спуститься к берегу, а затем наладить переправу, а затем прикрыть ее, заняв позиции на следующей горной гряде. Именно так, поверьте моему слову, Паттон прошел со своей Третьей армией непроходимые леса Эйфеля, те самые леса, откуда немцы начали свое наступление на Арденны. Он избрал тот путь в Германию, который не мог внушить опасений даже самым предусмотрительным офицерам немецкого генштаба.
В качестве приманки, для того чтобы убрать немцев с дороги Монти, "активная оборона" американской армии блистательно оправдала себя. Был момент, когда к центру американского наступления оказалось стянуто не менее шестидесяти процентов всех немецких дивизий, оперировавших на Западном фронте. И все же немцам приходилось отступать.
Между тем Брэдли получил новый приказ, во изменение приказа о приостановке продвижения. Изменение касалось северного фланга. Ему предписывалось прорвать Западный вал со стороны Аахена, для того чтобы прикрыть южный фланг наступления Монтгомери. После этого он должен был идти на Рейн, но не дальше, чем было необходимо для того, чтобы защитить Монтгомери от возможного флангового удара с юга.
Брэдли и Ходжесу только того и нужно было. Прикрываясь этим приказом, они тотчас же стали планировать маневр, который не только вывел бы их на десять миль дальше Аахена, но позволил бы форсировать Рейн и продвинуться по дуге вдоль границ неприступного Рурского бассейна, тем самым завершив его окружение. Формально подобные действия вполне оправдывались: получив приказ прикрыть чужой фланг, командир обязан его выполнить, хотя бы даже для этого потребовалось выиграть чужую битву.