Рихман. Русским?
Ломоносов. Ну, русским, вестимо, ближе всех.
Рихман. Глядя на сих великанов-поморов, я тоже так думаю.
Все садятся за стол. Рихман стоит.
Ломоносов. Егор Вильгельмыч, ты что же не садишься?
Рихман. Благодарю. Я не могу сесть. Спешу к своей машине. Михайло Васильич, помни: мы — громовые братья! (Уходит.)
Ломоносов. Беспокойный он нонче. (В дверях кричит вслед Рихману.) Егор Вильгельмыч! Во время грозы стой от соединительных прутов футов на десять. Иначе — опасно! На десять футов, не менее!
Голос Рихмана: «Понимаю! Буду стоять на десять футов, не менее!»
Ломоносов садится за стол.
Седой. Вижу, Михайло Васильич, работы у тебя хоть отбавляй.