Ломоносов. И лучше б работали, когда б злодеи не мешали. (Кричит в дверь плавильной.) Захар, оставь дежурного у плавильных печей, иди обедать!
Захар (высовывая голову). Некогда! Прошлый раз я из-за лекции по астрономии чуть руду не пожег, а теперь из-за обеда? (Скрылся.)
Седой. Во имя отца, и сына, и святого духа да будет благословенна и пища и жизнь наша.
Все (крестясь). Аминь. (Садятся.)
Едят молча, не спеша, из одной миски, — держа ложки над кусками хлеба. Из плавильного отделения доносится шум мехов и дыхание пламени. Поповский наполняет чарки.
Ломоносов (Поповскому). Николай Никитич, а ты что ж не присядешь?
Поповский. Кто водку разливает да подает, тому на Руси садиться некогда. (Меняет штофы.)
Седой. Михайло Васильевич, пить много грех, а совсем не пить тоже бога гневить.
Поповский. Истина!
Ломоносов. Выпил бы, да не идет, Евграф Иваныч. Забота: ученики уезжают Россию обогащать да обворужать…