Теплов. Это еще не решено, господа, не решено.
Миллер. Но, насколько я знаю, решено вашу химическую лабораторию, Ломоносов, передать Христиану фон-Сальхов? Немцу, немцу!
Ломоносов. Что — немцу?
Миллер. Передают лабораторию немцам, которых вы ненавидите!
Ломоносов. Ненавижу немцев? А мой друг — великий Эйлер? А мой друг — покойный Рихман? А то, что я учился в Германии? А то, что моя жена — немка? Нет, господин Миллер, умных немцев я люблю, а наглых невежд — и русских ненавижу!
Уитворт. Все русские — невежды!
Теплов. Ну, это ты хватил через край, сэр Уитворт.
Уитворт. Все. Если б не все, у вас была бы наука. А где русская наука? Ха-ха! Где она? Вот вы, господин Ломоносов, долго хлопотали об открытии университета в Москве. Его вам открыли. И что же? Университет есть, а студенты в него не записываются.
Миллер. Потому что плохи профессора.
Ломоносов. А плохи они потому, что посылают туда тех, кого посоветует Шумахер.