Весной того же года сенат решил расследовать деятельность Управления помощи ветеранам. Гласное расследование началось в Вашингтоне в октябре.
В числе свидетелей был и сам полковник Форбс, только что возвратившийся из Европы.
«Я работал по 16 часов в сутки… — заявил Форбс о своей деятельности в Управлении, — и любил ветеранов, как никто другой».
В качестве свидетеля выступал также подрядчик Элиас Мортимер, который описал во всех интимных подробностях свои отношения с Форбсом, а также и отношения Форбса с бывшей г-жой Мортимер. После показаний Мортимера на заседании комиссии появился поверенный г-жи Мортимер, ходатайствовавший о разрешении его клиентке выступить в качестве свидетельницы, чтобы таким образом публично защитить свою репутацию. Поверенный сказал — и это было, пожалуй, самым поэтическим заявлением, сделанным в ходе расследования: «Репутация женщины хрупка и нежна, как узоры на оконном стекле в морозное утро: дохнешь — и от них не останется и следа. И в то же время репутация женщины — это ее самое драгоценное достояние».
После этого расследования полковник Форбс был предан суду по обвинению в злостном обмане правительства Соединенных Штатов. Федеральный суд признал его виновным и приговорил к тюремному заключению на срок в 2 года и штрафу в 10 тыс. долларов.
Впоследствии было подсчитано, что жульнические проделки Форбса на посту начальника Управления помощи ветеранам обошлись американскому народу примерно в 200 млн. долларов, добрая доля которых застряла в карманах самого Форбса.
И все же, как ни внушительна эта сумма, она составляет лишь незначительную часть колоссальных государственных средств, разграбленных чиновниками и крупными дельцами в бытность Гардинга президентом США.
2. Доум и Хиллс
Однажды в начале весны 1922 г. глава «Синклер ойл компани» Гарри Синклер, президент рокфеллеровской «Прэри ойл энд гэс компани» Джемс О'Нийл и еще два представителя делового мира[32] расположились на обед в аристократическом клубе банкиров в Нью-Йорке. Они встретились, чтобы поговорить о сугубо секретной многомиллионной сделке с нефтеносными землями.
«Хотел бы я, — сказал один из присутствующих, — стать года на два министром военно-морского флота».