— Как это так — успокойся и отдыхай? — Даже несколько обиделась Рая. — Дело с машиной далеко не закончилось, оно только начинается, а геометрией придется заниматься целое лето! И завтра же мне придется рассказать маме все… — запнулась Рая, — …о геометрии. А о машине я расскажу ей послед когда настоящая машина уже будет работать в поле! — закончила она, довольная только что придуманным ею способом отложить окончательное объяснение с матерью.
Следующий день был воскресенье. Горские все вместе отправились кататься на лодке, захватив с собой рыжего Мишку и даже Эдуарда Кондитера. Конечно, Рае было уже некогда да и неудобно говорить при товарищах о своем провале по геометрии. Назавтра Александра Михайловна приехала из города, когда Рая уже спала, и разговор опять не состоялся. На третий день, наконец, Рая собралась с силами я решительно подошла к матери.
— Слушай, мама, мне нужно с тобой серьезно поговорить о моих школьных делах.
— Если о твоей переэкзаменовке по геометрии, то не надо. Я целиком на тебя полагаюсь, — неожиданно улыбнулась Александре Михайловна. — И вообще сейчас каникулы, ни о каких школьных делах я не хочу и слышать!
Тогда Рая поняла, что была не совсем справедлива к своей матери. Мать знала все от старшей вожатой Маруси Синеоковой и от учителей Раи. Знала, конечно, и о машине, но молчала. Она видела, что дочери будет сейчас тяжело говорить о своем провале, и понимала, что Рая и так уже получила хороший урок. А кроме этого, она не сомневалась в способностях дочери и была уверена, что у Раи недоразумений с геометрией больше не будет.
5. Обязательство
Один за другим катились веселые дни дачной жизни. Сестры отдыхали после испытаний, играли с неугомонным поросенком Эдуардом, устраивали облавы на одичавшего гуся Тюльпана, в погоне за которым однажды чуть не утонула Лена, занимались раскопками в оврагах, так как по предложению Шуры собирались организовать собственный археологический музей, купались в реке вместе с многочисленными новыми подругами и товарищами.
Рая принимала во всем участие наравне с остальными. Она, конечно, была очень рада, что мать так спокойно отнеслась к ее провалу по геометрии, и чувствовала к Александре Михайловне нежность. Однако была в этом и другая сторона: слова матери о доверии опять ко многому обязывали Раю.
Правда, Рая была уверена, что получит осенью «отлично», в крайнем случае «хорошо», по геометрии. Относительно этого она была спокойна. Но слова матери относились, повидимому, не только к геометрии, а и к машине. А в том, что и здесь все будет благополучно, Рая совсем не была уверена, особенно после того, как в это дело вмешался профессор.
Мать и словом не обмолвилась о машине и вообще держалась так, будто и не подозревает о ее существовании. Очевидно, Александра Михайловна решила посмотреть, что из этого выйдет, и не хотела тревожить дочь раньше времени.