Но вот где-то близко загудел паровоз, и вдруг погас свет, и сразу замолкло мерное бормотание бетономешалки.
Паровоз оборвал провода, слишком низко нависавшие над линией. Участок остался без тока. Остановились люди и машины, замерла работа. В темноте раздался отчаянный голос Никифоровой, просившей помочь ей перевернуть руками барабан бетономешалки, в котором могла застыть бетонная масса.
Бетонщики бросились на помощь Никифоровой и, справившись с барабаном, снова остановились.
Только теперь они увидели, что уже ночь, и почувствовали, что устали.
Начало десятого. Бо́льшая половина смены уже прошла, и каждые две минуты обозначали один потерянный замес.
«Вот то, чего я боялся. Провал, полный провал! Теперь все скажут, что мы — самонадеянные мальчишки и наше общество «Даешь 250 замесов!» — это общество молодых хвастунов», думал в смятении Дзюбанов.
Никифорова плакала, прислонившись к пустому барабану бетономешалки. Литвиненко, как только погас свет, умчался на поиски монтера.
— Монтера, монтера! — кричали бетонщики и рыскали это лесам в поисках повреждения сети.
Появился монтер, но повреждение не находилось.
Зрители, решившие, что комсомольцы провалились, начали расходиться. Спорившие, что двести пятьдесят замесов будут уложены, отдавали проигранные папиросы тем, кто утверждал, что это невозможно.