Буры, вгрызаясь в породу, скрежетали и визжали. Из всех звуков, раздававшихся здесь, это был самый пронзительный и неприятный. Частые удары пневматических молотков сливались с грохотом камня и лязгом механических лопат и экскаваторов.
Все это было очень похоже на звуки боя. Дружинин поймал себя на том, что по старой военной привычке пытается уловить в этом оглушительном грохоте звуки артиллерийской канонады.
Действительно, здесь шел бой: велось небывалое наступление на глубины земных недр.
Огромные сверхтвердые буры врезались в камень и проделывали в нем сотни отверстий для взрывчатки. Некоторые из отверстий были так широки, что в них мог влезть человек.
Иногда их было так много, что дно или стенка шахты становились похожими на соты чудовищного каменного улья.
Мощные взрывы разрывали и дробили камень. Пневматические молотки расчищали подходы для машин. Вслед за этим в забой вползали транспортеры, конвейеры, машины-грабли и тут же начинали убирать поверженный, потерявший силу камень.
Камень, в котором проходилась шахта, был сейчас почти черный.
На его суровом фоне ярко горели под огнем прожекторов блестящие части машин и казались освещенными солнцем легкие, подвижные фигуры шахтеров, подрывников и строителей в снежно-белых асбестовых костюмах.
Как только освобождалось место и выравнивалась стена, тут же появлялись рабочие-охладители и тянули трубы с жидким аммиаком по обнажившейся поверхности. Охладители двигались за проходчиками по пятам.
Температура породы доходила уже до трехсот градусов: каждый перебой в работе охладителей грозил тем, что все находящиеся в забое изжарятся заживо.