Наконец, выстрелы так же внезапно, как раньше начались, прекратились.
Прождали с четверть часа. Молчат.
Кто-то сказал: «Пошли обедать!»
Меня жгуче интересовал вопрос: что же станется с батареей? Неужели так она и не двинется с места, до нового выстрела?
Сзади нас подъехал артиллерийский полковник, едущий туда же куда и мы, к нашему полковому командиру. Мы познакомились и он пояснил нам: «Она (батарея) только тем и спаслась, что притворилась мертвою. Через лазутчиков немцы, вероятно, вызнали место ее расположения, но, по счастью, только приблизительно. Если бы батарея только пикнула, от нее бы следа не осталось… Они и вызывали ее обозначиться, ответить… Стара штука, не на дураков напали! Вероятно, решили, что тут уже и след ее простыл…»
— Неужели она здесь и останется? — тревожно спросил я.
— Пока что, да. А, вот, стемнеет, луна, по счастью, всходит позднее, мигом отлетит верст на пять-шесть в сторону в укромное местечко. Оттуда, пожалуй и жарить начнет, пока ее там не нащупают.
Выходило все просто, до ужаса просто.
— Ну, пора двигаться, можно — раздался чей-то голос. — Только по одиночке, не скучиваться! На одиночных они снарядов тратить не любят, а если приметить народу погуще — и палят.
Переверзев первый тронул ходкую финскую лошадку и мы помчались точно на приз.