Переждав несколько минут, тронулись наши вторые сани, потом и третьи артиллерийского полковника.
Пробежка на полных рысях всей, совершенно открытой, гладкой дороги брала все-таки минут десять. Дальше уже шли кусты и деревья, и дорога исчезала уже с неприятельского поля зрения.
— Что ж, целы!.. весело воскликнул Переверзев, пуская шажком запотевшую шведку. — Тут привыкаешь к такого рода спорту. При отступлениях, бывало, мы за, собой уже говор немецкий слышали, а ничего, нагруженные ранеными, ехали себе, да ехали…
Глава тридцать первая
Очевидно, заново и нарочито построенный домик, весь вросший в землю, где ютился штаб и командир полка, был укрыт с неприятельской стороны лесной полосой. Огромной высоты сосны сторожили его с трех сторон и казались гигантами по сравнению с ним и с близлежащими хозяйственными пристройками. У крылечка нас встретил сам командир, сухощавый блондин, лет сорока, с бледным, нервно-подвижным лицом. Не так давно он сильно прихворнул и только несколько дней, как вернулся к своему полку. Ему давали отпуск, но он не пожелал им воспользоваться.
Со слов Переверзева я знал, что это очень преданный своему долгу, не раз побывавший в трудной переделке воин, любивший солдат и, в свою очередь, любимый ими.
Он радушно встретил нас, причем облобызался с Переверзевым, с которым был в приятельских отношениях.
Он представил нам своего адъютанта и распорядился послать фельдфебеля принять и доставить наши подарки для полка.
Адъютант его, из «призванных» был помощник присяжного поверенного московского округа, почему и проявил к нам много внимания.
Откуда-то и здесь тотчас же появился фотограф-любитель из писарей штаба и нам тотчас же предложено было «вместе сняться».