Мы остались с адъютантом и артиллерийским полковником в столовой, курили, разговаривали. Кто-то сказал: «кажется готовим глубокую разведку, может быть даже частичную, атаку…»
— На этой позиции весной невозможно оставаться, — пояснил артиллерийский полковник, — разведет такое болото кругом… Нужно либо продвинуться вперед, либо отойти… на сухое место. Вероятно об этом и держать совет.
Минут двадцать длилось совещание. Наконец командир, высунувшись из двери кабинета, где оно происходило, кликнул адъютанта, и распорядился приготовить, кроме двух наших, еще трое саней, так как «начальство» и все его спутники отправятся тотчас же на «позицию». Обратившись ко мне он сказал: «вы ведь, вероятно, захотите поехать с нами, посмотреть противника?»
Я поспешил ответить утвердительно.
На пяти санях, гуськом, двинулась вся компания. Впереди начальник дивизии с командиром полка. Я с Переверзевым вслед за ними и трое перегруженных саней за нами.
Двинулись из домика командира по дороге, которая от леска все забирала вправо, пока не вышла на открытое место. От точки нашего отправления линия фронта шла вправо крутым загибом, в центре которого она наиболее сближалась с фронтом неприятеля.
Туда мы и направлялись. Эту позицию и занимал теперь полк «нашего» полкового командира.
По дороге мы обогнали медленно двигавшуюся походную кухню, которая дымя и распространяя вокруг себя вкусный запах горячих щей, продвигалась к тылу позиции.
Самая дорога, по которой мы ехали, шла как бы в низине и, по-видимому, не была видима неприятелю, так как ехали мы свободно, не думая о возможности обстрела.
В низине же оставили сани и уже пешком стали подниматься по буграм, выйдя на которые увидели ряд плоских землянок, ютившихся позади траншей и окопов, сплошь замыкавших всю лицевую часть позиции.