На всем ее пространств кое-где еще росли деревья, а по краю низины уцелела целая рощица, скрывшая от нас, когда мы добрались до позиции, и оставленные нами сани и самую дорогу, по которой мы только что ехали.
Обход позиции был длительный и внимательный.
Генерал хотел все видеть и со всеми говорить.
На открытых местах полковой командир рекомендовал следовать в рассыпную и отнюдь не скучиваться.
Всюду, где генерал встречал солдат, он останавливался, здоровался с ними, поздравлял с праздниками. С украшенными Георгием задерживался подольше. Пробираясь вдоль узких окопов, облицованных сплошь срубом, он находил слова привета и для сторожевого солдата и для дежурного офицера.
В одном, особенно выдающемся, месте окопа остановились около утвержденных в замаскированных амбразурах пулеметов. Здесь же была прилажена зрительная труба, в которую по очереди смотрели. На противустоящей возвышенности ясно виднелось строение, в виде замка (помещичий дом, — пояснили мне), в центре немецкой ближайшей позиции.
— Снять его ничего бы не стоило нашей артиллерии, — поясняли мне, — но жалко, ведь, свое же, русское…, а немцы этим пользуются, смело там хозяйничают. Глядите, глядите, видите там, словно муравьи копошатся! Вчера там, по случаю нашего Рождества, что ли, музыка играла. Слышно было отчетливо и, вообразите, наше «Боже Царя Храни!» Плюнуть хотелось, а наши окопные шапки поснимали, креститься пустились…
Генерал был неутомим и мы едва, поспевали за ним. В одном месте «по открытому» он решительно не позволил нам следовать за собой, при чем авторитетно заявил:
— Зачем по пустому рисковать. Мы — другое дело, это наша профессия, как у вас своя… Мы обязаны, солдаты должны видеть, что генерал и полковник от снарядов и пуль не прячутся, иначе как же от них требовать… И скучиваться на виду неприятеля вообще не рекомендуется.
Можно было залюбоваться и красивой фигурой и внушительной осанкой генерала, когда он, вслед затем, в сопровождении лишь полкового командира, не спеша двинулся но «открытому месту».