Ровно через два года восемьдесят пять дней и столько же ночей узрели наши путники башни и купола золотой Праги. Они были поражены, когда на вокзале их окружила несметная толпа горожан и приветствовала восторженными криками. Ведь им и в голову не приходило, что об их удивительнейших приключениях писали все чешские и заграничные газеты.
А когда они шли по Карлову мосту, кто-то вдруг их окликнул. Они остановились, не понимая, откуда этот голос. Перегнувшись через перила, Францимор увидел, что из воды высунулась чья-то голова. Голова кричала им:
— Привет, ребята! Как делишки?
Путники всмотрелись пристальнее, и лицо кричавшего показалось им знакомым; они только никак не могли вспомнить, где его видели.
Наконец из воды вылез зелёный старичок и уселся на брёвна, которые оберегают мостовые быки от ударов льдин. И тут все узнали своего старого знакомого пана Воднянского.
— Здорово, друзья! — кричал он им. — Заходите в гости, потешьте старого водяного.
Францимор осведомился, что у него новенького.
— Пёсик Пафнутий умер, — печально сообщил водяной. — Уж больно стар был, бедняжка, а всё-таки мог бы ещё пожить. Но он, проказник, когда я отлучился из дому, решил поймать во дворе карпа и слопал его живьём. Рыбья кость застряла у него в горле, и верный сторож мой задохся.
— Жаль, очень жаль, — посочувствовал Францимор. — Да, славный был пёс, с характером, вечная ему память…
— А что вы скажете на такую новость: Кувшиночки у меня больше нет! — продолжал водяной.