В свободные от занятий вечера Ашир часто так просиживал часами один, не зная, как скоротать время. Он любил читать и все собирался записаться в библиотеку, но так и не удосужился узнать, где она находится.
Иногда заглядывал Сережа. Сегодня и его не было. На память невольно пришли другие вечера, в училище, не похожие один на другой, каждый по-своем у интересный и памятный.
Ашир вспомнил мать, родной колхоз… Взгрустнулось. Он сидел возле залитого лунным светом окна и смотрел на деревья, но мысли его были далеко. Мать, наверно, вернулась с колхозной фермы и уже подоила корову и теперь месит тесто для чурека, а маленькая сестренка Садап возится со своими куклами. Лохматый Карабаш, должно быть, заглядывает в открытую дверь и тихо повизгивает.
Ашир видел перед собой лицо матери, спокойное, о мелкими морщинками вокруг утомленных вязанием и вышиванием глаз. Хотелось протянуть к ней руки, тихонько поправить седые волосы, тяжелой прядью упавшие на глаза. Посидеть хотя бы минутку та ковре возле матери, пусть даже молча, только бы посидеть, глядя в родное лицо.
«Надо было тогда взять отпуск и съездить домой… Получу зарплату, пошлю матери денег», — подумал Ашир.
В дверь кто-то постучал. Ашир в недоумении встал со стула. Дверь скрипнула и медленно приоткрылась.
— Хозяева дома? — опросил гость.
— Заходите! — Ашир по голосу узнал Чарыева, парторга завода. В его приходе не было ничего необычного, однако Ашир растерялся. Он выдвинул на середину комнаты стул, потом опять поставил его к окну, но так и не догадался включить свет.
— Что же ты сидишь в темноте, спать, что ли, собрался? Тогда я не буду мешать, — сказал парторг.
— Спать? Рано еще…