Фентон быстро поднес бумагу к серебристому сиянию, льющемуся сквозь западное окно. Хотя подпись отсутствовала, почерк, несомненно, принадлежал королю. Он начал читать вслух:
«Сэр Н. Ф. ! Вы по-прежнему можете мне доверять. Говоря откровенно, вы для меня слишком полезны, чтобы я позволил вам угодить в лапы милорда Ш. К тому же я обязан искупить свою вину, ибо обманул вас, сам будучи обманутым, ложно обвинив вашу жену. М. Й. назовет вам имя негодяя, обманувшего меня. Повинуйтесь ей. Скоро вы сможете вернуться. Уничтожьте это письмо».
Фентон опустил голову.
Он медленно разорвал письмо на мелкие кусочки и бросил их за решетку, где они поплыли в воздухе над рвом. Ему пришлось несколько раз прочищать горло, прежде чем он смог заговорить.
— Мег, я ничего не понимаю. Меня вовлекли в политику и вертят мной, как марионеткой в кукольном театре! Но ты права — я должен бежать.
Мег, по щекам которой катились слезы, вновь сунула руку под плащ и протянула ему шпагу работы Клеменса Хорнна в старых шагреневых ножнах, прикрепленных к поясу тонкими цепочками.
— Мег!
Фентон затаил дыхание. Надевая пояс со шпагой, он ощущал радостное возбуждение, какого не испытывал никогда. Сделав два шага к незапертой двери, Фентон наткнулся на стоящий в тени стол и повернулся к Мег.
— Дорогая моя, я должен быть с тобой откровенным, — заявил он. — Я убегу, но не поплыву к кораблю.
Глаза Мег расширились. На ее лице появилось выражение ужаса.