Мистер Вильсон обиженно простонал.
– Разумеется, нет. Это торговая марка. Полёт поэтической фантазии, – он взмахнул рукой, – если желаете.
– Да, – подтвердил полковник Марч. – я так и догадался, как только понял, в чём ваше мошенничество.
Теперь мистер Вильсон был не просто обижен; он был по-настоящему уязвлён.
– Мошенничество! – воскликнул он. – Мой дорогой сэр! Вовсе нет! Это слишком сильное слово. Профессия, если позволите. Бизнес, если так уж настаиваете. Да: пусть будет бизнес – и весьма обширный к тому же. В конце концов, я лишь современный человек, просто обнаруживший новую потребность среди тех, кто может себе её позволить. Я обеспечиваю эту потребность. Вот и всё.
– Вас не пугает, что я могу вас разоблачить?
Мистер Вильсон позволил себе усмехнуться.
– Едва ли. Если вы посмотрите сюда, – он махнул в сторону шкафа с папками вдоль стены, – и прочитаете имена некоторых моих наиболее влиятельных клиентов, я убеждён, что вы и думать бросите о публичном разоблачении. Вот, к примеру, был любопытный случай… но не будем столь откровенничать. – Мысли его возвратились к прежней обиде. – Профессия, да. Бизнес, да. Но мошенничество? Да бросьте! Напротив, мне приятно полагать себя своего рода общественным благотворителем!
Инспектор Робертс был человеком терпеливым. Будучи ассистентом полковника Марча, он не имел другого выбора. Но есть пределы не только человеческому любопытству, но и преданности подчинённого.
– Сэр, – вскричал он внезапно, – я больше не в силах этого выносить. Прежде чем я лишусь остатков рассудка, вы объясните мне, в чем дело? Что здесь вообще происходит? Что у этого парня за мошенничество? И почему, во имя всего святого, он называет себя Вильсоном?