Бурго сел, поджав под себя ноги, около него расположился Антонио. Оба стали молчаливо обдумывать план операции. Он был ясен и без того по скупым, недоговоренным фразам, по единодушному пониманию обстановки, сложившейся в Каталонии.
Чтобы уточнить свою мысль, Бурго вынул карандаш и на карте планшета провел маршрут полета. Антонио кивнул головой.
Шестерка бомбардировщиков «Хейнкелей» с фашистской свастикой у хвостового оперения пронеслась со стремительным гулом. Антонио вскочил.
— Садись, — усадил его Бурго. — Не время.
Бомбовозы прошли над дымящимся Фигэрас, сбросили на него свой страшный груз и, не встретив никакого отпора, горделиво ушли, довольные успехом. Дым над городом сгустился, пламя пожарища поднялось к небу, окрашивая облака кровавыми полосами.
К ночи эвакуация закончилась. Громыхая и пыля, одна за другой промчались санитарные машины с ранеными, подобранными на улицах, за ними на грузовиках пронеслись последние части, выделенные в помощь коменданту, какая-то легковая машина с оборванным кузовом, и дорога в Фигэрас опустела.
Теперь можно было сниматься и звену истребителей Бурго, от которого остались только два самолета. Бурго подошел к машине Антонио. Многосильный обтекаемый истребитель-моноплан, изумительно зализанный, казался налощенным, — до того старательно Антонио подготовил его к полету. Бурго заглянул в кабину. Пулеметы стояли наготове, полный запас бомб был подвешен.
— Молодец! — потрепал Бурго приятеля по плечу. — Летим!
Он поднял для большей выразительности указательный палец — знак интернациональный для всех республиканцев.
Антонио радостно вскинул свои глубокие черные глаза и, замотав головой, поднял тоже указательный палец.