— Окунева можно поздравить, — провозглашает Леонтьев, — сегодня тысяча часов налета[4].
В ответ возникает нарастающий шум голосов:
— Поздравляем, поздравляем.
— Чепуха!
— А у тебя сколько?
Но вот этот шум уступает место порядку. Степенно, в наступившей тишине, рассказывают о том, кто сколько налетал, сколько сделал вынужденных посадок, поломок, сколько получил премий, благодарностей.
— Любопытно, как у вас, Кайтанов, какой счет?
— Незначительный, — отвечаю я.
— Ну, а все-таки?
— Все-таки около полутора тысяч часов «натянул».