Нагрузившись фруктами, мы возвратились на теплоход, и несколько времени спустя я слушал врезавшийся в мою намять рассказ.
«…Представляете себе старые Коломяги? Большой летный луг. Нарядная толпа. Все торопятся, словно уже опоздали, хотя до объявленного начала более получаса.
Кричащие, красочные плакаты на заборе: «Стихия побеждена!», «Первый русский авиатор в поднебесьи!»
Огромный забор расписан зазывательной рекламой. Оглушительный гул, базарный крик, голосят мальчишки, разбрасывающие листовки с портретом Мациевича.
Полиция безуспешно пытается направить в русло людской поток. Под натиском толпы длинный ряд лотошников, образовавших как бы естественный коридор вдоль забора, скоро оказывается оттертым в канаву. Оттуда слышны выкрики мороженщиков, орешников.
Аэродром — огромное поле. Взлетная черта обозначена жирной меловой линией, перед ней аэроплан Мациевича. Туда устремляются взгляды толпы, уже расположившейся вдоль прямоугольника поля и непрерывным потоком продолжающей двигаться в широко распахнутые ворота.
Взоры всех прикованы к аэроплану, напоминающему металлическую стрекозу, у которой крылья скреплены тонюсенькими стяжками. Мотор, фюзеляж, если можно назвать фюзеляжем часть, где сделано подобие подвижного сидения, — все это казалось совершенно самостоятельными частями в нашем первом летающем аппарате.
Должен оговориться. Если считать Европу (я имею в виду Францию) прабабушкой современной авиации, то Россия в те годы приходилась ей только внучкой. Братья Вильбур и Орвилль Райт совершили свой первый полет еще в декабре 1903 года, а через два-три года у них появилось множество иностранных конкурентов, пытавшихся оспаривать авторское право на изобретение. В России аэроплан появился только в 1909 году, но это скорее был аттракцион. В 1910 году моему другу пришлось летать на аэроплане, который ничем не отличался от примитивных райтовских первенцов.
Таков был аэроплан, стоявший у взлетной черты посреди летного поля. Мациевич озабоченно ходил вокруг своей птицы, что-то подтягивая в том месте, где находилась перекладина для сидения.
Тут же у аэроплана расхаживало еще несколько человек, среди них два инженера и организатор этого азартного аттракциона, полковник Кованько. Устроители полета метались по полю, возбуждая и без того нервный ажиотаж толпы, сообщая новые подробности об огромной скорости аэроплана.