Настал момент, когда от мастерства летчика и расчета штурмана зависит исход боевой операции. Нужно точно выдержать боевой курс, постоянную скорость и высоту. Малейшее отклонение сведет на-нет штурманские расчеты, — бомбы окажутся в нескольких километрах от цели.
В эти секунды штурман Завилович, связанный со Скитевым радиотелефоном, прильнув к узкому стволу своеобразного перископа-прицела, напряженно глядит на землю, подернутую дымкой, на сверкающую гладь далекого озера. Земные ориентиры плывут перед ним, как на исполинском экране, слегка бурые на безжизненной поверхности земли, освещенные преломленным светом солнца.
И вот она, цель, ничтожная с высоты девяти тысяч метров, едва уловимая в видоискателе прицела. Завилович видит ее бегущей прямо к центру прицела. Скитев изумительно точно ведет самолет.
Рука штурмана лежит на спуске, затем сжимается, и в мгновение, когда темное пятнышко цели скрещивается с центром прицела, спусковой механизм облегчает самолет от груза.
Бомбы пошли на цель…
Скитев разворачивается для второго захода, но вспышки сигнала обрывают намерение. Штурман Завилович передает:
— Справа, впереди и выше истребители «противника».
Тогда, чтобы до конца выполнить боевую задачу и сбросить все бомбы на цель, Скитев через флаг-радиста подает сигнал: «Сомкнись!»
Эскадра взаимной огневой поддержкой прикрывает друг друга, действуя по принципу: все за одного, один за всех.
Вмиг передав команду, стрелок-радист Комендантов разворачивает свои пулеметы на противника. Нервная дробь вспыхивает в воздухе. Эскадра смыкается.