Когда все было кончено и курения догорели в курильницах дотла, Ван Тигр сел на коня, а сын — на своего, и в сопровождении телохранителей они по сухой дороге возвратились в свою область.
XXVIII
Весной того года сыну Вана Тигра исполнилось ровно пятнадцать лет; воспитатель, которого он нанимал для сына, пришел к Вану Тигру в такое время, когда он один гулял во дворе, и сказал ему:
— Генерал, я выучил вашего сына всему, чему только мог выучить его один, а теперь он должен поступить в военную школу, где у него будут товарищи, и вместе с ними он станет учиться военному делу.
И хотя Ван Тигр знал, что этот день придет когда-нибудь, ему все же казалось, что много лет прошло во мгновение ока. Он послал за сыном, чтобы он пришел к нему во двор, и сразу почувствовал себя старым и усталым, сел на каменную скамью под можжевеловое дерево и стал его дожидаться. Когда мальчик вошел своей ровной, несколько медленной походкой в круглые ворота, соединяющие смежные дворы, Ван Тигр взглянул на него новыми глазами. Правда, мальчик был высок ростом, почти со взрослого мужчину, черты лица его уже огрубели, и губы у него были плотно сжаты. И глядя на своего единственного сына, Ван Тигр с удивлением вспоминал о том, что не мог дождаться, когда сын его станет взрослым, и что было время, когда ему казалось, что он вечно останется младенцем. А теперь казалось наоборот — что из младенца он сразу превратился во взрослого. Тогда Ван Тигр вздохнул и подумал про себя:
«Мне хотелось бы, чтобы эта школа была не на Юге. Хотелось бы, чтобы он не уезжал учиться к этим малорослым южанам!»
А вслух он сказал воспитателю, который стоял, пощипывая короткие редкие волоски на верхней губе:
— Ты уверен, что ему нужно ехать в эту школу?
Учитель кивнул головой в подтверждение, и Ван Тигр с болью глядел на сына и наконец спросил его:
— А ты сам, сын мой, хочешь ли ехать?