Но было в этой сдержанности что-то такое, что рассердило Вана Тигра, и он глядел на сына, дергая бороду, — ему хотелось, чтоб сын высказался откровенно, но он боялся, что рассердится, узнав его мысли, и потому крикнул:
— Собирайся в дорогу, завтра ты уедешь!
Мальчик отдал ему честь, как учил его воспитатель, повернулся на каблуках и ушел, не сказав больше ни слова.
Ночью же, оставшись один в своей комнате, Ван Тигр начал думать о том, что сын его уезжает далеко, и его охватил страх: как знать, что может случиться с ним в тех краях, где люди так коварны и лживы, и он крикнул телохранителю, чтобы к нему позвали человека с заячьей губой. Когда он вошел, Ван Тигр обернулся и пристально посмотрел на это безобразное и преданное лицо и сказал почти умоляюще, а не как хозяин слуге:
— Мой сын, мой единственный сын уезжает завтра на юг, в военную школу, и хотя воспитатель едет с ним, как могу я знать, что на сердце у человека, который столько лет провел в чужих краях? Глаза его скрыты очками, а рот — усами, и мне кажется, что я совсем его не знаю, когда подумаю, что должен доверить ему сына. Ты должен поехать с ним, потому что тебя я знаю, — я никого не знаю так хорошо, как тебя; ты был при мне, когда я был беден и одинок, и теперь, когда я стал богат и силен, ты все тот же. Сын мне всего дороже, и ты должен сберечь его для меня.
И удивительное дело, когда Ван Тигр кончил, человек с заячьей губой заговорил решительно и так горячо, что слова вырывались у него со свистом:
— Генерал, в этом одном я тебя ослушаюсь, потому что хочу остаться при тебе. Если молодому генералу нужно ехать, я выберу пятьдесят самых надежных людей, уже немолодых, и научу их тому, что они должны при нем делать, но сам я останусь при тебе. Ты сам знаешь, как это нужно, чтобы при тебе находился верный человек, — ведь в таком большом войске, как твое, всегда есть недовольство и раздражение: один сердится, другой говорит, что есть генералы и получше тебя, а кроме того сейчас ходят нехорошие слухи, что какая-то новая небывалая война готовится на Юге.
Ван Тигр отвечал ему упрямо:
— Ты слишком высоко себя ценишь! У меня есть еще и Мясник.
Человек с заячьей губой взглянул на Вана Тигра, лицо его исказилось от волнения, и он сказал презрительно: