– Абсолютно уверен.
– А сабля у вас очень острая?
– Да нет, только стойте неподвижно, как статуя. Начинаю.
И в тот же миг на глазах у Батшебы все кругом преобразилось. Слепящие блики от низких закатных лучей замелькали кругом, наверху, впереди, скрыли из глаз небо, землю – и не осталось ничего, кроме этих чудесных огненных спиралей сверкающего клинка Троя, который как будто был сразу везде и нигде. Эти огненные вспышки сопровождались каким-то гулом, похожим на свист, который тоже слышался сразу со всех сторон. Словом, Батшеба очутилась в сверкающем куполе света, наполненном свистом, словно вокруг нее сомкнулся свод небес, где кружился рой метеоров.
С тех пор как сабля с широким клинком стала у нас национальным оружием, никогда искусство владения ей не достигало такой виртуозности, как сегодня в руках Троя, и никогда еще ему не случалось быть в таком ударе, как в этот закатный час среди папоротников наедине с Батшебой.
Чтобы воздать должное изумительной точности его ударов, можно без преувеличения сказать, что, если бы клинок его сабли оставлял постоянный след всюду, где он рассекал воздух, пространство, оставшееся нетронутым, повторило бы в своих очертаниях точь-в-точь фигуру Батшебы.
За сверкающими снопами лучей этой aurora militaris Батшеба смутно различала алый рукав Троя на его вытянутой руке, от которой, словно от звенящей струны арфы, содрогался и стонал воздух, а дальше – самого Троя, почти все время лицом к ней; только изредка, при выпаде со спины, он становился к ней вполоборота, но все так же не сводил с нее глаз и, в напряженном усилии сжав губы, зорко соразмерял каждый взмах с очертаниями ее фигуры; но вот движения его стали замедляться, и она начала различать каждое в отдельности. Свист клинка прекратился, и все кончилось.
– У вас прядка волос выбилась, надо подобрать ее, – сказал он, прежде чем она успела опомниться. – Постойте-ка, я сделаю это за вас.
Серебряная дуга мелькнула справа от ее головы, и сабля опустилась, маленький локон упал на землю.
– Молодцом держитесь! – похвалил Трой. – Даже не пошевельнулись. Для женщины просто удивительно.