Прошла еще неделя. Началась уборка овса, и все работники трудились в поте лица под ослепительно синим небом, какое бывает в День урожая. Воздух дрожал от зноя, и к полудню тени становились совсем короткими. В комнатах тишину нарушало только жужжание тяжелых, отливавших синевой мух, а на поле слышно было, как звякают косы, когда их точат, как при каждом взмахе тяжело падают стройные, янтарно-желтые стебли овса и, сталкиваясь, шуршат усатые колосья. Косцы изнемогали от жажды и то и дело прикладывались к бутылкам и флягам с сидром. Пот ручейками стекал у них по лбу и по щекам. Земля томилась от засухи.

Косцы уже собирались передохнуть в заманчивой тени дерева, стоявшего у плетня, когда Когген заметил небольшую фигурку в синей куртке с медными пуговицами: кто-то бежал к ним по полю.

– Кто бы это был? – спросил он.

– Дай бог, чтобы ничего не приключилось с хозяйкой, – вздохнула Мэриен, которая вместе с другими женщинами вязала овес в снопы (так было заведено на этой ферме). – Только нынче утром случилось недоброе. Пошла я отпирать дверь, да и вырони из рук ключ, а он и разломись надвое на каменном полу. Сломать ключ – дурная примета!.. А хозяйки-то все нет как нет!..

– Да это Каин Болл, – заметил Габриэль, он оттачивал косу и на минуту прервал работу.

По договору он не был обязан помогать при уборке урожая, но месяц жатвы – горячая пора для фермера, вдобавок поля принадлежали Батшебе, и он работал вместе с другими.

– Видишь, как вырядился! – заметил Мэтью Мун. – Эти дни он пропадал из дому, потому как у него сделалась ногтоеда на пальце; вот он и говорит: работать, мол, не могу, выходит, у меня праздник!

– Везет же человеку, здорово везет! – сказал Джозеф Пурграс, распрямляя спину. Как некоторые его товарищи, он любил в знойный день передохнуть минутку под самым незначительным предлогом, а появление Каина Болла среди недели в праздничной одежде было немаловажным событием. – Как-то разболелась у меня нога, вот я и прочитал «Путь паломника»[26]Аллегорический роман английского писателя Джона Беньяна (1628–1688)., а Марк Кларк выдолбил все четыре правила, когда у него был здоровый волдырь.

– А вот мой папаша так нарочно вывихнул себе руку, чтобы приволокнуться за девушкой, – важно изрек Джан Когген, утирая лицо рукавом рубахи и сдвигая шляпу на затылок.

Тем временем Кэйни приблизился к группе жнецов, и они увидели, что он держит в одной руке здоровенный ломоть хлеба с ветчиной, откусывая на бегу, а другая рука обмотана бинтом. Подбежав к ним, он отчаянно раскашлялся, и его рот округлился, как отверстие колокольчика.