– Ах, Кэйни, – наставительно сказал Габриэль, – сколько раз я тебе говорил, что нельзя жевать, когда бежишь во весь дух. Когда-нибудь ты здорово подавишься, непременно подавишься, Каин Болл!
– Кха-кха-кха! – отозвался Каин. – Крошка попала не в то горло. Только и всего, мистер Оук. А я ездил в Бат, потому как у меня ногтоеда на большом пальце. Да! А что я видел-то! Кха-кха!
Стоило Каину упомянуть про Бат, как работники побросали косы и вилы и обступили его. К сожалению, попавшая куда не следовало крошка не придала подпаску красноречия, а тут еще новая помеха: он принялся чихать, да так бурно, что от сотрясения выскочили из кармана большие часы и стали мотаться перед ним на цепочке как маятник.
– Да, – продолжал он, глядя в сторону Бата, куда уносились его мысли. – Наконец-то я повидал свет… Да… Видел и нашу хозяйку… Апчхи!
– Несносный малый! – воскликнул Габриэль. – Вечно у тебя какие-то неполадки в горле, никак от тебя толку не добьешься!
– Апчхи! Прошу прощения, мистер Оук, видите ли, я ненароком проглотил комара – вот и расчихался.
– Так тебе и надобно! У тебя вечно рот разинут, негодник ты этакий!
– Ишь, какая напасть – комар влетел в рот! – посочувствовал Мэтью Мун.
– Значит, в Бате ты видел… – подсказал Габриэль.
– Видел нашу хозяйку, – продолжал подпасок, – она с солдатом гуляла. Шли они рядышком да все ближе придвигались друг к дружке. А потом пошли под ручку, ну совсем как влюбленная парочка. Апчхи!.. Как влюбленная парочка… Чхи-чхи!.. Влюбленная парочка… – тут он потерял нить рассказа и совсем задохнулся; потом стал растерянно водить глазами по полю, собираясь с мыслями. – Ну да, видел я нашу хозяйку с солдатом… Апчхи!