– Да, да, хорошо.
Некоторое время они стояли у ворот. Габриэль с отсутствующим видом уставился в землю. Он уносился мыслью в будущее и представлял себе, как горько на протяжении долгих лет она будет раскаиваться в своем опрометчивом поступке. Он сразу же догадался, что они поженились. Но почему все это было обставлено такой таинственностью? Все уже знали, что ей очень тяжело досталась поездка в Бат, так как она не рассчитала расстояния, и что она загнала лошадь, добираясь туда больше двух дней. Не в ее привычках было действовать тайком. При всех своих недостатках она была сама искренность. Неужели же она попала в ловушку? Этот брак причинил Оуку нестерпимую боль и как громом поразил его, хотя всю предыдущую неделю его мучили подозрения, что именно так окончатся ее встречи с Троем вне дома. Ее спокойное возвращение несколько рассеяло его страхи.
Едва уловимое движение кажется почти неподвижностью, но, по существу, не имеет ничего общего-с состоянием неподвижности, так и недавнее состояние Оука, питавшего слабую надежду, граничащую с отчаянием, нельзя было назвать полной безнадежностью.
Через несколько минут они двинулись дальше и приблизились к особняку. Сержант все еще смотрел из окна.
– Доброго утра, приятели! – весело крикнул он, когда они поднялись на холм.
Когген ответил на приветствие.
– Что же вы не хотите ему отвечать? – шепнул он Габриэлю. – На вашем месте я поздоровался бы с ним. Можно ни черта не вкладывать в свои слова, но надобно быть учтивым.
Габриэль и сам сообразил, что раз неизбежное совершилось, то чем лучше он примет это событие, тем приятнее будет любимой женщине.
– Доброго утра, сержант Трой, – отозвался он каким-то безжизненным голосом.
– Что за угрюмая развалина этот дом! – заметил Трой, улыбаясь.