– А ведь они, может, и не поженились, – тихонько сказал Когген. – Может, ее там и нету.
Габриэль покачал головой. Военный повернулся лицом к востоку, и солнце заиграло оранжевыми отблесками на его алой куртке.
– А по-моему, это славный старый дом, – возразил Габриэль.
– Может, оно и так. Но я чувствую себя здесь совсем как молодое вино в старой бутыли. Я считаю, что повсюду нужно сделать подъемные окна, а эти старые панели на стенах как-нибудь подновить, а то можно и совсем убрать дубовую обшивку и оклеить стены обоями.
– На мой взгляд, это было бы жалко.
– Ничуть. Один философ как-то сказал при мне, что древние строители, которые творили в эпоху расцвета искусств, не уважали творений своих предшественников – они сносили их или же перестраивали на свой лад. Почему бы и нам не поступать так же? «Творчество не уживается с охраной старины, уверял он, и антикварии, будь их хоть миллион, никогда не изобретут нового стиля». Я с ним вполне согласен. Мне хочется придать этому дому более современный вид, чтобы нам жилось в нем повеселей, покуда живется.
Военный обернулся и стал оглядывать обстановку комнаты, прикидывая в уме, какие бы там ввести улучшения.
Габриэль и Когген двинулись дальше.
– Эй, Когген! – крикнул им вдогонку Трой, словно вспомнив что-то. – Вы не знаете, в роду мистера Болдвуда никогда не было сумасшедших?
Джан на минуту задумался.