– Ну теперь гроза как будто бы миновала.
– Мне тоже так кажется, – отвечала Батшеба. – Хотя еще сверкает со всех сторон, посмотрите!
Небо было озарено негаснущим светом, беспрестанные вспышки сливались в сплошное сияние – так при частых повторных ударах гонга создается впечатление непрерывного звука.
– Ничего страшного, – сказал он. – В толк не возьму, почему это нет дождя. Но слава богу, ведь это нам на руку. Я опять полезу.
– Габриэль, вы слишком добры, я не заслуживаю этого. Я останусь и буду вам помогать. Ах, если бы здесь был еще кто-нибудь!
– Они бы наверняка пришли, если бы только могли, – неуверенно проговорил Оук.
– О, я знаю решительно все! – воскликнула она и добавила с заминкой: – Все они спят в риге мертвецки пьяные, а с ними мой муж. Так оно и есть, ведь правда? Не думайте, что я робкого десятка и не умею смотреть правде в глаза.
– А может, оно и не так, – сказал Габриэль. – Пойду-ка посмотрю.
Он направился к риге, оставив ее на гумне одну. Заглянул в дверную щель. Все как и прежде: непроглядная темнота и дружный храп, рокочущий со всех сторон.
Он почувствовал на своей щеке нежное дуновение ветерка и обернулся. То было дыхание Батшебы, которая последовала за ним и смотрела в ту же щель.