– Но ведь нужно что-нибудь сделать для бедного…
– Только не сейчас. Я считаю, что в этом нет надобности.
– Почему же, мэм?
– Потому что он жив.
– Откуда вы это знаете? – с удивлением спросила Лидди.
– Не могу сказать. Но если бы он умер, все было бы по-другому, Лидди… Я наверняка услыхала бы еще какие-нибудь подробности или нашли бы его тело, словом, было бы совсем не так, как сейчас… Я совершенно уверена, что он жив!
Батшеба твердо стояла на своем до понедельника, пока два новых обстоятельства не поколебали ее уверенность. Во-первых, она прочла краткую заметку в местной газете, где какой-то писака со всей очевидностью устанавливал факт смерти Троя, утонувшего в море; кроме того, там приводились важные показания молодого Баркера, доктора медицины из Бедмута, который в письме к редактору утверждал, что он был свидетелем несчастного случая. Он перебрался через скалу и огибал бухту, как раз когда садилось солнце. Вдруг он увидел купальщика, выплывшего из бухты и подхваченного течением, и сразу же понял, что у бедняги мало шансов на спасение, если только он не обладает исключительной физической силой. Потом пловец скрылся за мысом, и мистер Баркер побежал по берегу в том же направлении. Но когда доктор взобрался на возвышенность, откуда открывался широкий вид на море, уже стемнело, и он больше ничего не мог разглядеть.
Во-вторых, прибыла одежда Троя, которую она должна была осмотреть и опознать, хотя это уже давно сделали люди, ознакомившиеся с письмами, найденными у него в карманах. При всем ее волнении ей было ясно, что Трой раздевался в полной уверенности, что очень скоро снова оденется, и только смерть могла помешать ему это сделать.
Батшеба спросила себя: «Если другие так уверены в его гибели, то почему же я это отрицаю?». Вдруг лицо ее вспыхнуло, ей пришла в голову странная мысль, подсказанная еще не остывшей ревностью: Трой бросил ее и последовал за Фанни в другой мир. Что, если он покончил с собой, разыграв несчастный случай? Возможно, что дело обстоит совсем не так, как думают люди. Она вспомнила о раскаянии, проявленном Троем в ту ночь, и мысль о его самоубийстве так овладела Батшебой, что ей не пришла на ум другая возможность, не столь трагическая, но для нее еще более страшная.
В этот вечер Батшеба долго сидела одна у догорающего камина. Почувствовав успокоение, она взяла в руки часы Троя, которые были ей возвращены вместе с другими его вещами. Она открыла крышку, как это сделал он при ней неделю назад. Там по-прежнему лежала прядка светлых волос, этот маленький фитилек, вызвавший столь сильный взрыв.