Когда намеченный ею час прошел в болтовне и разглядывании гостей, Батшеба шепнула Лидди, чтобы та не спешила уходить, а сама пошла одеваться в небольшую гостиную, украшенную, как и холл, падубом и плющом и ярко освещенную.
Комната была пуста, но не прошло и минуты, как появился хозяин дома.
– Миссис Трой, надеюсь, вы не уезжаете? – сказал он. – Праздник только что начинается.
– Прошу меня извинить, но я хотела бы уйти, – в голосе ее прозвучала тревога: она помнила о своем обещании и предвидела, о чем он сейчас заговорит. – Время еще не позднее, – прибавила она, – я пойду домой пешком, а Лидди и мой работник пусть возвращаются, когда им вздумается.
– Я уже давно ищу случая поговорить с вами, – сказал Болдвуд. – Вероятно, вы догадываетесь, о чем будет речь.
Батшеба молча опустила глаза.
– Вы даете мне его? – пылко спросил он.
– Что? – прошептала она.
– А, вы уклоняетесь! Я имею в виду обещание. Я не хочу вырывать его у вас и буду молчать о нашем сговоре. Только дайте мне слово! Вы же знаете, что это чисто деловое соглашение между двумя людьми, и тут нет речи о страсти, – Болдвуд сознавал, что он лжет, говоря так о себе, но он уже убедился, что иначе ему не подступиться к ней. – Обещание выйти за меня замуж через пять лет и восемь месяцев. Вы должны дать мне его!
– Чувствую, что должна, – проговорила Батшеба, – ведь вы так настаиваете. Но ведь за это время я сильно изменилась… я несчастная женщина… и уже не та… не та…